Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 217 – Райнер Цительманн

Марксистские теоретики, такие как Роза Люксембург и Николай Бухарин, также приводили доводы о том, что в результате сужения свободных рынков — в том числе из-за индустриализации бывших аграрных стран — усугубились сбытовые трудности и это якобы в конечном итоге неизбежно приводит к империалистическим войнам за обеспечение рынков сбыта[1286].

Эти теории не были лишены реальной основы. В послевоенный период не только усилился протекционизм, индустриализация за океаном (в Америке. — Пер.) привела к жесткой конкуренции на рынках, которые до войны обслуживались европейским экспортом. В результате падения цен на международных рынках со времен Великой депрессии в большинстве стран упали внешнеторговые квоты, т. е. доли внешней торговли в национальном доходе. «Это развитие, — отмечает Эккарт Тайхерт в своем исследовании «Автаркия и экономика больших пространств в Германии 1930–1939 гг.», — подтвердило пессимистические оценки способствующей благосостоянию функции глобального разделения труда не только в Германии». В Англии в 1925 г. Комитет Бальфура выступил против дальнейшей индустриализации колониальных стран, прямо ссылаясь на «закон убывающей доли экспорта» Зомбарта. Даже Кейнс использовал этот аргумент, которыйбыл «жадно подхвачен в Германии»[1287], в своем прогнозе развития «условий торговли» для промышленно развитых стран.

В нашем контексте важно, что теория «свертывания рынков» играла центральную роль в экономическом мышлении Гитлера и настойчиво отстаивалась им как во «Второй книге», так и в многочисленных речах с 1927 по 1937 г. Без понимания значения этого тезиса для экономического мышления Гитлера не могут быть поняты ни его концепция автаркии, ни его концепция жизненного пространства в их внутренней связи. Поэтому мы хотим привести ниже подробные цитаты, сначала из «Второй книги» Гитлера: «Рынок сбыта в сегодняшнем мире не безграничен. Число стран, активно занимающихся промышленностью, постоянно растет. Почти все европейские народы страдают от недостаточного и неудовлетворительного соотношения их земель к численности населения и поэтому зависят от мирового экспорта. В последнее время к ним присоединился Американский союз, а на востоке — Япония. Тем самым начинается сама по себе борьба за ограниченный рынок сбыта, которая будет становиться все более ожесточенной, чем больше будет число стран, активно развивающих промышленность, и, наоборот, тем больше будут сужаться рынки сбыта. Ибо в то время как, с одной стороны, увеличивается число народов, борющихся за мировой рынок, сам рынок сбыта постепенно уменьшается, отчасти в результате самоиндустриализации за счет собственных сил, отчасти за счет системы филиальных предприятий, которые все больше и больше создаются в таких странах из чисто капиталистических интересов. Чем больше сугубо капиталистические интересы начинают определять сегодняшнюю экономику, в особенности чем более решающее влияние приобретут здесь прежде всего общие финансовые и биржевые аспекты, тем больше будет распространяться эта система учреждения филиалов, а вместе с ней и индустриализация прежних рынков сбыта… искусственно и, в частности, ограничивая экспортные возможности европейских метрополий. Но чем больше будут нарастать трудности со сбытом, тем ожесточеннее будет борьба за оставшиеся [рынки]. И если первое оружие этой битвы зависит от ценообразования и качества товара, с помощью которых пытаются обоюдно уничтожить друг друга через конкуренцию, то последнее оружие здесь в конечном счете заключается в мече. Так называемое экономическоезавоевание мира могло бы иметь место только в том случае, если земля состояла бы только из аграрных народов и имела бы один единый экономически активный народ. Но поскольку все великие народы сегодня являются индустриальными народами, то так называемое экономически мирное завоевание Земли — это не что иное, как борьба с помощью средств, которые будут мирными только до тех пор, пока более сильные народы будут считать, что, используя их, они смогут победить, то есть, другими словами, на самом деле смогут, используя мирную экономику, убивать других. <…> Но если действительно мощный народ полагает, что он не может победить другой народ экономически мирными средствами, или если экономически более слабый народ не хочет позволять экономически более сильному убивать себя за счет того, что ему постепенно будут отрезаны возможности его пропитания, тогда… в обоих случаях туман фраз об экономически мирных путях внезапно рассеивается и их место занимает война, то есть продолжение политики другими средствами»[1288].