Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 347 – Райнер Цительманн

Представление о том, что Гитлер якобы придерживался антимодернистской аграрной идеологии и планировал отказ от индустриального общества, основано на ложном понимании, и сохранять такой подход более нельзя. Запланированное Гитлером переселение крестьян на жизненное пространство на Востоке, которое требовалось завоевать, не должно было стать началом «реаграризации» немецкого общества, а было призвано лишь послужить устранению нарушенной пропорциональности между сельским хозяйством и промышленностью и стать предпосылкой для формирования относительно самообеспечивающегося великоевропейского экономического порядка. При этом расселение крестьян было лишь однойиз функций жизненного пространства на Востоке. Наряду с этим ему еще предстояло обрести выдающееся значение в качестве источника сырья и рынкасбыта, на что до сих пор в научных исследованиях закрывались глаза. Завоевание «земли» означало для Гитлера не только получение новых сельскохозяйственных угодий, но также и обеспечение новых сырьевых и энергетических ресурсов. Завоевание российских источников сырья обеспечило бы, как замышлял Гитлер, гигантский подъем промышленного производства и в конечном итоге даже позволило бы Германии догнать и перегнать высокоиндустриализирован-ные Соединенные Штаты.

Гитлер не был противником технического прогресса и индустриализации. Напротив. Он исходил из квазизакономерной тенденции к постоянному увеличению потребностей человека, тенденции, которая в эпоху массовых коммуникаций и в свете примера США еще больше усиливается. На веру Гитлера в прогресс не оказывал принципиального воздействия в том числе и его скептицизм в отношении некоторых негативных последствий современного индустриального общества, таких как разрушение окружающей среды, которые он неоднократно критиковал.

Начатая национал-социализмом социальная революция, содержанием которой были современные новшества, с интенциями Гитлера ни в каких противоречиях не находилась. Гитлер не просто приветствовал процесс индустриализации и повышения социальной мобильности, но и оказывал содействие этой тенденции развития столь же сознательно, как, например, устранению издавна бытовавших региональных зависимостей в результате упразднения автономии отдельных земель. Так, например, Гитлер исходил из обусловленной развитием массовых коммуникаций и транспортных техник исторической тенденции к централизации, которая создавала предпосылки для прогресса промышленного развития. Гитлер не отвергал все эти тенденции (индустриализацию, ликвидацию классовых барьеров, разрыв тесных региональных зависимостей и привязок), а скорее считал себя сознательным исполнителем этого процесса модернизации. Таким образом, мнимое противоречие между намерениями и результатами, целями и средствами социальной революции, толчок к которой был дан национал-социализмом, не имело места, по крайней мере в отношении Гитлера.

Хотя Гитлер, с одной стороны, был ярым приверженцем современного индустриального общества и одобрял его социальные последствия, т. е. повышение социальной мобильности, он был в то же время столь же решительным противником моделидемократического плюралистического общества. Он подвергал критике демократию как систему, в которой внешне правит большинство, которое, однако, слишком глупо, чтобы осуществлять политическую власть, и которое на самом деле лишь позволяет прессе манипулировать собой. А пресса эта находится в руках крупного капитала, который и осуществляет политическую власть в условиях демократии, обходными путями заполучив господство над «общественным мнением» и подкупив ведущих политиков с помощью предоставления постов в наблюдательных советах и т. п. Поэтому-то в демократических системах политику определяет не всеобщее благо, т. е. интересы народа, а индивидуальные и особые интересы обладающих силой социальных групп. Буржуазия, изначально являвшаяся лишь экономической элитой, в условиях демократии стала — к несчастью народа — также и политической элитой.