Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 70 – Анни Юдзуль

Сэншу бросился наперерез столпу мельтешащего огня и с легкостью разрубил его на несколько частей. Уменьшившись, отряд ласок рванулся в разные стороны. Перед грудью Сэншу просвистела струна; он отпрянул и попытался зацепить ее острием вакидзаши, но та со свистом вернулась в рукава Муко.

– Спрячься, – Овечка подтолкнул Рофутонина за спину; его лицо перестало быть безучастным, брови дрогнули и стянулись к переносице.

Путь им перегородил Букими. Он замер в танцевальном па, ожидая, очевидно, хода противников. Будто они оказались на шахматной доске. Овечка медленно оглядел площадку. Почти все лавочки остались позади, большая часть из них теперь пустовала, иные скрывали за прилавками затаившихся людей. Овечка раздраженно фыркнул, затем отступил на пару шагов, подпрыгнул и перегнулся через прилавок. Женщина, закрывавшая голову руками, вскрикнула.

– Здесь есть оружие?

– Н-нет… – запинаясь, проговорила она.

Овечка изогнул бровь:

– Быстрее.

По ее щекам хлынули слезы. Едва унимая дрожь в ногах, она добралась до прилавка и передала Овечке набор пухлых ножей с характерным круглым логотипом. Недолго думая, он взялся за рукоятки двух самых больших ножей и вернулся на исходную позицию.

– Это грубо, – Букими улыбнулся. – И бесполезно.

– Я вижу твои мысли, а не ты мои. – Овечка взглянул влево. Там, за напряженной фигурой Сэншу, ближе к сцене, лежали вповалку несколько человеческих тел.

– Ты начнешь с них? – спросил Овечка.

– Значит, ты видишь не все мысли? – Букими усмехнулся.

Он неторопливо стянул перчатку и запустил руку в карман. На его ладони покоилась мертвая птичка. Зяблик. Овечка прищурился. Букими поднес сжатый кулак к лицу и легко подул на крошечное тельце. С громким костяным треском зяблик вдруг шевельнулся. Он распустил крылья, будто разминаясь, и затем легко вспорхнул с ладони. Овечка неотрывно следил за маленькой птичкой, кружащей над его головой. Внутренний таймер щелчками отсчитывал секунды. Три. Два. Один. Зяблик ринулся навстречу Овечке, тот был готов: легко развернувшись на носочках, он взмахнул ножом и рассек птицу, целившуюся в его шею или грудь. Маленькое тельце упало на холодный асфальт.

– Как и должно быть, – проговорил Овечка.

Букими тем временем склонился над телами гостей ярмарки. Он улыбнулся Овечке и затем прильнул к мертвецам, чтобы обдуть их лица. Мертвецы поднялись, качаясь на изувеченных ногах, трое или четверо – такая каша, что и не разберешь. Овечка крепче обхватил рукоятки своих ножей.

Сэншу, который умудрялся ловко уворачиваться от очередной струны, едва не сбил с ног удирающий Кёичиро. Сэншу поймал парня за воротник и втолкнул за прилавок с такояки, после чего нырнул следом.

– Что он за предмет? Овечка! Черт… – Сэншу перехватил вакидзаши и осторожно высунул нос наружу.

– Он все равно молчит. Овечка ничего не узнает, – ответил Кёичиро. Он весь сжался и стал будто бы еще меньше и бледнее, чем обычно.

Сэншу выругался и закрыл глаза ладонью на долю секунды. Кёичиро молчал. Что он мог сказать? Очередной раз, когда он оказался таким бесполезным…

– Пока мы здесь, их цель – люди, – Сэншу облизнул пересохшие губы. – Но если мы попытаемся защитить их, мы сами окажемся в опасности.

– Что ты предлагаешь?

Сэншу взглянул на Кёичиро. Они провели в гнетущем молчании среди треска огня и чьего-то плача мучительную минуту.