Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 212 – Саша Хеллмейстер

Его губ коснулась блуждающая, легкая улыбка. Джой все рыдала, взахлеб вымолвив:

– Я так тяжело живу, Хэл. У меня ведь никого нет. Только мать-алкоголичка и отчим. Они совсем мне не помогают. Я тащу их на себе и работаю в двух местах, чтобы выплатить ссуду за дом. Хэл, я же рассказывала! Я же говорила тебе об этом!

– Поэтому ты решила помочь пожилой женщине уйти из жизни?

– Да. Нет! Нет. Боже, Хэл, я просто… я… ты не так все понял. Я не знала, что она твоя мать!

– Джой, – покачал Хэл головой. – Если бы ты сразу все так рассказала.

– Правда?

– Ну конечно.

Он наклонился к ней. Коснулся губ. Джой было страшно и неприятно, но она ответила на поцелуй довольно пылко. Когда Хэл отстранился, то покачал головой и сделал шаг к аккламатору.

– Не то чтобы я верю в человеческую справедливость, – заметил он. – Просто все они – чьи-то матери.

Джой за секунду все поняла, закричала, взвыла. Она не хотела умирать, но он все решил – и опустил ее в аккламатор, закрыв крышку.

Когда он задрожал оттого, что она забилась в нем от страшной боли, от кипятка, выварившего кожу и плоть, от паров соды, окутавшей плотным облаком, Хэл только отошел в сторонку, присел на стул и начал ждать. Он ждал около восьми минут, пока аккламатор не перестало трясти, а потом сидел еще час.

Закончив с Джой, он посмотрел на часы на стене и вздохнул. Наступило утро. Хэллоуин прошел. А ему пора на пробежку.

* * *

Год и три месяца спустя.

Миннесота была северным штатом. С конца октября здесь выпадал снег и лежал до самого марта. Природа сильно отличалась от Нью-Джерси, была более суровой и строгой, но пришлась Конни по вкусу. Возле штата проходила граница с канадскими Манитобой и Онтарио. С другой стороны Миннесоту окружали Висконсин, Айова, Южная и Северная Дакота. Гарри Мун перевелся в филиал компании именно туда, в Рочестер, чтобы навсегда покинуть Нью-Джерси вместе с дочерью.

Санта-Роза, прежняя жизнь, старый домик бабушки Терезы, могилы Мелиссы и Джорджии Мун и Оливия – все осталось позади. «Возможно, – не раз думала Конни после той страшной ночи, – Оливия будет всю жизнь рассказывать знакомым, как что-то сподвигло ее покинуть дом накануне бойни». Счастливый случай? Везение? Ей была не судьба умереть? Они совсем не говорили об этом, а когда перестали видеться, прекратили и общаться. Конни перевелась в университет Манкато в Миннесоте, на факультет живописи и искусств, но не ходила на занятия – она обучалась дистанционно и приезжала туда только дважды за все время, чтобы сдать экзамены.

Они с отцом поселились в небольшом городке Элк-Ривер, в округе Шерберн. Кругом было много воды, а воздух казался таким холодным и свежим, что порой, особенно поутру, Конни было тяжело дышать им, не пьянея. Элк-Ривер окружали реки Бейли и Отсиго, неподалеку было Большое Озеро, а панораму всегда украшали заснеженные шапки Горы Духов. Местные знали названия хребтов и пиков наперечет: это – гряда Пилозуба, раскинувшаяся на тридцать миль вперед, это – Пик Орла, это – Пик Карлтон, но Констанс Мун пока не познакомилась ни с одной и совсем не ездила в горы, хотя очень хотела, хотя бы летом. Прошлым ноябрем ей исполнился двадцать один год, этим – двадцать два. История со страшной вечеринкой осталась в Нью-Джерси, вместе с телерепортерами, полицейскими и журналистами, которые осаждали Конни около года. Потом, уже в Элк-Ривер, в этой глуши, в полной тишине и изоляции от всего, что было ей так дорого и знакомо в прошлом, они отстали.