Книга Безмолвный Крик, страница 77 – Саша Хеллмейстер

Я покачала головой. Это утро не должно было кончиться вот так. Мама повернулась ко мне, резко и колюче оглядела с ног до головы:

– Убери посуду и иди в дом, – сказала она и развернулась на каблуках домашних туфель.

Я поставила наши кружки – одну в другую. Взяла тарелку под мышку и медленно поднялась, напоследок взглянув на Вика. Опустив на лицо капюшон, он быстро сметал листья в пакет. Ни в одном его движении больше не было прежней лёгкости. И когда я хлопнула дверью, он не посмотрел на меня, словно я для него больше не существовала.

Мама уже хлопотала на кухне, но каждое движение было раздражённым и резким. За стол спустилась сонная встрёпанная Хэлен в своей милой пижаме с розовыми пончиками. Она налила апельсиновый сок из пакета в высокий стакан и залпом выпила его. Я опустила в раковину посуду. Залив водой, взяла губку, то и дело задумчиво поглядывая в окно на работающего Вика.

– Мой тщательнее, – походя бросила мама, разбивая яйца в сковороду на одну половину, а на другой аккуратно поджаривая длинные ломтики бекона.

Я плотно сжала губы, не ответив ничего, хотя хотелось – и даже очень – напомнить, что с людьми нужно общаться хорошо, каким бы ни было твоё мнение на их счёт. Что Виктор Крейн такого тона совершенно не заслужил. Да и никто не заслужил бы. И что в другой раз я просто плюну на её приказной тон и буду делать, что и как считаю нужным. Всё это молнией промелькнуло у меня в голове и шумом – в ушах. Но я опять промолчала, малодушно и трусливо, и выместила свою злобу на тарелке, натирая её губкой вдвое яростнее.

За завтраком мама рассказывала про знакомую, у которой дочка поступила в Университет Огасты на юридический, так что теперь она точно знает, как там хорошо, и уверена, что документы, которые я планировала подать после вступительных экзаменов, придут в полном порядке. И что меня, конечно, обязаны зачислить. Я молча слушала и ела. Поступить на лингвистический было моим давним желанием. Здесь наши взгляды, по счастью, совпадали. Но настроения слушать этот бестолковый щебет не было. Я сидела спиной к окну, лениво ковыряла яичницу вилкой и хотела хотя бы раз посмотреть, здесь ли ещё Вик. Мама бдела за мной с внимательностью атакующего коршуна.

Потом её внимание переключилось на Хэлен. Обсуждали церковный хор и расписание занятий на следующий месяц. Пока что малышка с энтузиазмом ходила на пение, но, уверена, ей это скоро надоест, как в своё время надоели каратэ, математический класс и много чего ещё. Занятно, они с матерью неплохо понимали друг друга. Я сказал бы, они хорошо понимали друг друга – вот и сейчас деловито сверяли графики по дням недели как ни в чём не бывало. Всё просто: никакого тепла, чисто деловые отношения.

Я быстро доела свою яичницу и встала, чтобы отнести тарелку в раковину. С интересом поискала Вика взглядом в окне, но двор был пуст, а мусор сметён. Вик уже ушёл. Зато наш сосед, мистер Броуди, спустился за своей утренней газетой, подпоясав халатным поясом небольшой пивной животик.

Виктор вынес чёрные мешки с листвой и голубые плотные с мусором за забор, оставил их для машины возле баков и исчез, будто его не было. И мне стало горько, потому что наши миры пересеклись лишь случайно, а потом растворились дымом – один отдельно от другого. Словно никакой утренней встречи и не было.