Книга Безмолвный Крик, страница 89 – Саша Хеллмейстер

Он смотрел на меня через маску, плывущую белым призрачным ликом в сгустившейся тьме. На ней было ещё больше грязных следов и багровых размытых отпечатков, чем в прошлую встречу. Я не гнала от себя мысли, что это кровь: слишком очевидно, чтобы отрицать. Только робко шагнула назад, к двери, которая осталась за спиной.

Тогда он шагнул тоже – мне навстречу.

Мир стал душным и пульсирующим. Я приняла мгновенное решение бежать. Он был быстрее. И когда я попыталась отстраниться от него и совладать с непослушными, слабыми ногами, он рванул меня к себе за подол ночнушки и опустился на колени, роняя длинную чёрную тень, чернее ночи, от слабого света меж туч из окна. Сейчас, коленопреклонённым, он макушкой был мне почти по грудь, и я с трепетом осмотрела его. Хищника, севшего у моих ног.

Что он задумал?

Он поднял вверх обе руки в коротких чёрных перчатках. По коже и мускулам, выточенным стальными узлами, блестящим от пота, плясали тени от выплывшей из-за туч луны. Она то появлялась, то исчезала бледным глазом мертвеца.

Крик взглянул мне в лицо своей ужасной маской – она повисла в воздухе молчаливым призраком с безднами вместо глаз и чёрным шрамом на месте губ, но я увидела, как напряглась и изогнулась сильная жилистая шея в складке капюшона, когда он откинул голову назад и тихо выдохнул. Меня пробрала дрожь.

Это было похоже на экстаз. На восторженный трепет. На молитвенное припадание. Он был покорным, как человек, добравшийся до своей святыни и упавший на колени перед ней, и медленно опустил руки в почти ритуальном жесте. Ладони его легли на мои бёдра. И было в нём столько нескрываемой одержимости, что я испуганно оцепенела. Этот громадный и злой зверь осторожно приподнял подол моего платья, прижал его к сомкнутым, нарисованным чёрной краской губам и замер.

Что-то было в той комнате вместе с нами двумя под гниющим глазом луны. Что-то пульсировало в моих висках. Я это чувствовала. Мерзкое возбуждение вместе с дрожью во всём теле провалилось у меня из-под рёбер в низ живота. А в лёгких стало слишком горячо, я громко втянула губами воздух. Мне нечем было дышать.

Убийца провёл ладонью по моей обнажённой ноге, скользя пальцами по лодыжке, потом – вдоль колена, и едва ощутимо касаясь ляжки. Подался вперёд, ближе. Прижался к коже своей грязно-белой щекой и тихо сказал:

– В прошлый раз я сказал тебе, что можно и чего нельзя. Но ты меня не послушала. Ты боишься меня. И пытаешься бороться. Что я говорил насчёт этого?

Он потёрся маской о мою ногу. Чудовищно-нечеловеческий. Мне хотелось отстраниться. Но хотелось и коснуться его тоже. И это пугало даже больше, чем его присутствие.

Я молча сглотнула тугой ком, испуганно сжав плечи.

– Обманывай себя дальше, – продолжил он. – Раз так хочешь – убегай и запирайся. Но однажды отсюда именно моя рука снимет повязку. Ты уже моя.

Эти страшные слова выжгли дыру в моей груди. Крик обдал горячим дыханием кожу – до мурашек, а потом толкнул свою маску с подбородка на кончик носа.

Он поднял на меня лицо, и я увидела его губы. В темноте кроме них не разобрать других черт лица: я видела лишь тень от ямочки на подбородке и влажный след над верхней губой. Я умоляюще покачала головой, но он прижался к моему бедру и обдал его горячим дыханием. Скользнул по коже кончиком языка и оставил резкий укус – такой сильный, что я невольно замахнулась в попытке защититься. Он перехватил мою руку, сжал запястье. И положил ладонь себе на щёку.