Книга Список подозрительных вещей, страница 102 – Дженни Годфри

После Чэплтауна между нами возникла неловкость. Создавалось впечатление, что мы разучивали новый танец и ни одна из нас не знала шагов. Шэрон стала пассивной, а я – более оживленной, как бы в компенсацию. Я пристально посмотрела на нее, она же опустила глаза, и ее щеки, бледные в октябрьских сумерках, стал заливать румянец, будто кто-то включил подогрев. Выглядела она смущенной, словно оказалась не на своем месте. Я же, напротив, наслаждалась комфортом в знакомой обстановке и радовалась, что не надо притворяться взрослой.

– Что насчет мистера Спенсера? – спросила я, рассчитывая тем самым подстегнуть ее интерес на предстоящую неделю.

– А что насчет него? – Она, хмурясь, посмотрела на меня.

– Ой, я забыла рассказать, что видела его… Когда мы ездили в Чэплтаун. Он заходил в магазин с заколоченными витринами. – Я помолчала, давая ей возможность осмыслить информацию. – Думаю, странно, что мистер Спенсер был в Чэплтауне, если учесть, что он постоянно предупреждает всех не ездить туда. А тебе это странным не кажется?

Шэрон прищурилась. Я видела, что завладела ее вниманием.

– Как бы то ни было, эта неделя – идеальное время понаблюдать за ним, – беззаботно произнесла я, делая вид, что мне все равно.

– Знаю, мы не обсуждали то, что случилось… ну, в Чэплтауне, – сказала Шэрон. – Но, думаю, обсудить надо. А ты?

– Конечно, – сказала я. Имея в виду: «Нет, совсем не надо». – И обсудим. Только давай сначала используем эту неделю. Последить за мистером Спенсером не будет лишним, правда? Да и проблемами нам это не грозит. Мы же в церкви.

Шэрон покачала головой и собиралась что-то сказать, когда дверь со скрипом открылась, и в комнату прошел мистер Спенсер; его шаг был упругим, а улыбка широкой.

– Доброе утро, дети.

– Доброе утро, мистер Спенсер, – ответила я вместе со всеми, Шэрон же рядом со мной промолчала. Викарий начал что-то писать на доске, а я огляделась, проверяя, кто еще пришел, и кивнула Стивену Кроутеру. И тут у меня возник вопрос.

– А почему мистер Башир и Иштиак не пришли в церковь? – прошептала я Шэрон. Мне казалось глупостью пропускать целую неделю веселого времяпрепровождения.

– Не дури, – сказала она. – Они же мусульмане.

Я кивнула, словно понимала, о чем она говорит, и продолжила оглядываться. Половина комнаты хотела «Давида и Голиафа», потому что, вероятно, это давало возможность самозабвенно поиграть в драку; другая половина, более добрая, ратовала за «Доброго самаритянина». Я шепнула Шэрон, что ей надо поднять руку и, чтобы выяснить, какова будет реакция мистера Спенсера, спросить, можем ли мы сыграть проститутку, которая омывала ноги Иисусу. Ее глаза ожили впервые за все утро. Мы усмехнулись друг другу, и она подняла руку.

Я торжествующе наблюдала, как мистер Спенсер поежился.

– Видишь, – сказала я Шэрон, улыбаясь.

Тут подал голос кто-то еще:

– Что такое проститутка?

Мне показалось, что вопрос обладает бесконечной способностью ставить взрослых в неловкое положение, в частности мистера Спенсера. Мы с Шэрон с трудом удержались от смеха.

Лицо мистера Спенсера, обычно такое уверенное, покраснело, на лбу заблестели капельки пота, несмотря на октябрьский холод в неотапливаемом здании. Заикаясь, он попытался сменить тему, и я пригляделась к нему внимательнее. Высокий, с выразительными темными глазами, крупными чертами и кустистыми, похожими на гусениц бровями, которые, казалось, жили собственной жизнью. А еще он недавно сбрил эффектные усы.