Книга Ужас Рокдейла. Парад мертвецов, страница 8 – Иван Кустовинов

Огромные ноги голубоглазого блондина шлепали по жидкому грязному месиву. Питер уже оставил все попытки искать сухие, чистые участки и теперь без разбора шел по настоящему болоту, в которое превращалось местное кладбище каждый раз, когда над городом шел дождь. Светлые джинсы Фальконе по самые ягодицы были забрызганы грязью, но, как ни странно, его это сейчас мало заботило. А ведь еще до всех этих печальных событий вспыльчивый итальянец в его душе устроил бы по этому поводу настоящий разнос. После смерти Дика он изменился. Нет, конечно, всю свою натуру он потерять не мог, на Питера все еще находили время от времени эти его знаменитые вспышки гнева, которые он всегда называл проявлением своих итальянских корней. Но все же он стал гораздо спокойнее, его уже намного меньше заботили все те многие вещи, которые еще несколько лет назад во всю будоражили его сознание и вызывали целую бурю эмоций.

Впереди показалась совершенно обычная могила, где стоял совершенно обычный памятник, на котором были вырезаны инициалы умершего и его годы жизни. Но перед взором Питера вместо этого предстала фигура улыбчивого темноволосого парня, сверкавшего своей белоснежной улыбкой. Питер наконец пересек кладбище-болото и пришел в гости к другу.

– Здравствуй, Дик, вот и я, – виноватым голосом произнес Питер.

Он стоял с опущенной головой возле могилы. Ветер и дождь медленно предательски пробирались в самые укромные уголки его тела, заставляя эти самые потаенные участки сжиматься и трястись от страха, покрываясь при этом тысячами мелких набухших точек. Но Питер не обращал внимания на все мольбы и взывания о помощи этих бедных, чересчур чувствительных органов, потому что все его мысли сейчас были заняты другим. Он ощущал себя самым последним ублюдком, бросившим беднягу Дика одного прозябать на этом сыром, грязном, унылом кладбище. Как он мог не навещать друга целых два месяца?! И все потому, что ему впервые за эти три с лишним года было хорошо, он был с Долорес, с прекрасной, милой, обаятельной Долорес. Черт возьми! Он что, даже и теперь на могиле друга будет думать о ней?! Нет уж! Хватит! У Питера в голове всплыла еще одна причина, почему он должен как можно скорее попытаться закончить эти отношения. «Не попытаться, а сделать!» – скомандовал он себе следом.

Питер оторвался от своих мыслей и заставил себя поднять голову и взглянуть на могилу друга. В его голове мгновенно всплыл образ лица, которое излучало добро и благожелательность. На нем не было ни следа осуждения и ни малейшего намека на укор.

– Ты всегда был лучше меня, Дик, даже сейчас не злишься, хоть я и бросил тебя тут одного, а сам в это время бегал за девчонкой. Но ты не поверишь, приятель, впервые я бегал столько времени именно за одной, да-да, поверь, за одной единственной юбкой, а не за многими, как обычно бывало.

Фальконе показалось, что на воображаемом им лице Дика промелькнуло что-то вроде одобрения.

– Ага, вот почему ты на меня не злишься! Ты, видимо, даже доволен, что у меня наконец-то появилась та самая единственная и неповторимая. Как я мог забыть, ты же у нас самый главный однолюб в городе, который даже после развода сохранял верность своей избраннице. Но спешу тебя огорчить. Пока я к тебе сюда шел, я как раз-таки решил, что мне пора завязывать с этой ерундой. Торжественно объявляю: я решил порвать с Долорес!