Книга Сумерки не наступят никогда, страница 45 – Елена Блосфильд

– Мне кажется, кто-то другой выдавал себя за профессора.

– Я не знаю… Мне всё равно. Это был очень хороший человек, почти друг, который целиком был поглощен работой… Сейчас я чувствую себя в одиночестве и в опасности и не могу работать. Как будто призрак профессора здесь. Хотя существование призраков современная наука отрицает.

– Возьмите отпуск, отдохните где-нибудь на курорте.

– Да, я наверное так и сделаю, завтра же с утра уеду. На месяц. Тем более… всё равно меня уволят, если министерство и президент дадут добро… А вот и мой автобус. До встречи, Инга.

– Всего хорошего, – пожелала я, наблюдая, как профессор сел в автобус.

А мне нужен был трамвай – до завода, где производилось огромное количество искусственной крови. Я доехала туда с четырьмя пересадками, с заходом в магазины и в кафе, чтобы поужинать… ну, на самом деле, чтобы сбить со следу «призрак профессора» – фобия директора передалась и мне.

Я вышла у знакомых ворот уже вечером. Охранник не обратил на меня внимания, и я направилась к офисному зданию, где последний раз видела Эрика. Вряд ли он теперь на складе, когда заканчивается рабочий день. Я могла бы позвонить ему, но не было моральных сил. Мрачные мысли одолевали меня. Вся эта ловушка с делом об экземпляре казалась мне хитросплетением сетей вокруг меня как чуждого элемента во всей огромной системе взаимосвязей между сильными мира сего, заводом по производству сангуса и институтом клонирования, где производят качественные органы для пересадки и послушный персонал для всё тех же самых влиятельных кругов нашей страны.

Браслет завибрировал, сообщая о мертвой зоне – здесь нет видеонаблюдения и прослушки.

Мне все равно не удастся разгадать загадку за неделю, вернее, у меня осталось шесть дней. Рассказать всё Эрику? Несмотря на его подозрительную личность, он вызывал у меня больше доверия, чем все люди, вместе взятые. Даже если Эрик – сын профессора Эйслера, то он не так страшен, как например, те, кто желает моего устранения от дела, кто прикрывает Иванова и плетет сеть интриг вокруг директора института клонирования.

Но рассказать Эрику всё, как есть, я не решалась. Тогда бы я раскрыла тайну следствия, и была бы уволена немедленно. Карьера моя закончилась бы, так как для меня найти нормальную работу после тринадцатого отдела нереально: в нашем мире обязательно погибает тот, кто ударяется головой об землю, слетев вниз с такой высоты и так стремительно. А вместе с карьерой я бы могла поставить точку и в своей жизни, так как сейчас без работы женщина – никто. Без работы и без покровителя.

Я нашла Эрика в офисном здании – там, где мы с ним дегустировали сангус.

Он сразу подошел ко мне и крепко обнял.

– Боялся, что ты не придешь, – сказал он, сжимая в объятиях и целуя меня.

Я молча отвечала на его поцелуй, потому что не могла ничего сказать. Весь мой план допроса сразу разрушился и забылся. И в этот момент мне было всё равно, кто такой Эрик – человек или экземпляр, уборщик или сын профессора, даже если он – сам профессор Эйслер, сильно помолодевший от чрезмерного употребления сангуса.

Эту ночь я спала крепко и без сновидений. Проснувшись рядом с Эриком утром, я подумала, что могу вызвать подозрения в тринадцатом отделе своими похождениями, пусть даже связанными с работой. И сразу вспомнила про свое задание, про поставленные мне сроки и – про допрос.