Книга Сумерки не наступят никогда, страница 55 – Елена Блосфильд

– Здравствуйте. Но утро не доброе. А наоборот.

Я была расстроена и раздражена тем, что Эрик не позвонил, как обещал, не приехал и даже не отвечал на мои звонки. Может быть, не надо было расспрашивать его об Эрике Эйслере? Это ему не понравилось, и теперь он будет меня избегать! Из осторожности.

– Значит, выпишите мне пропуск в крематорий. Там перед кремацией я и осмотрю, – сказала я, стоя перед руководителем.

Руслан Моисеевич снова поднял глаза на часы.

– Его уже кремировали. Меня приглашали на кладбище к 10 утра, потом на поминки, но я не люблю такие мероприятия. Если хочешь, сходи вместо меня, – спокойно сказал он и уткнулся в свой компьютер.

– Когда его кремировали? – расспрашивала я. – Почему так рано? Нужно было сделать экспертизу!

– Согласно завещанию. Адольф Иванович хотел, чтобы сразу после смерти его кремировали и похоронили. В этот же день. Или на следующее утро. Без вскрытия тела. Понимаете?

– Это противоречит правилам!

– Это вы говорите мне? Таково было его желание, и не только его.

– Но закон есть закон! – возражала я. – Его убили и преступление пока не раскрыто!

Руслан Моисеевич оторвал на секунду взгляд от компьютера и взглянул на меня. Затем, набирая какой-то текст на клавиатуре, сказал тихо, видимо, обращаясь ко мне:

– Желания некоторых– выше закона.

И продолжил набирать текст. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Только шелест клавиатуры нарушал ее.

– На каком кладбище его похоронят?

– Я уведомил там охрану, что вместо меня приедете вы. На момент похорон кладбище будет под усиленной охраной. А вот адрес.

Он распечатал на принтере лист бумаги – приглашение от института клонирования на похороны – и протянул мне.

– Я не буду ничего вам приказывать – вы сами знаете, что тамделать, – добавил он.

– Безусловно.

Я хотела было выйти, но спросила еще кое о чем:

– Иванов сейчас здесь?

– Думаю, что нет. Еще вчера вечером он сказал, что с утра на задании.

– Расследует убийство директора института? – Я усмехнулась. – Без вскрытия? Без экспертизы?

– А как продвигается дело у вас? – Руслан Моисеевич оторвался от компьютера и прямо посмотрел на меня. – Как я понял, оно близко к завершению?

Я ничего не ответила, развернулась и вышла. Это был верх невежества и неуважения к руководителю. Но какая разница, если через несколько дней меня уволят? Не только из отдела, но и вообще отстранят от работы, от общества, от жизни… Еще одно доказательство, еще один след экземпляра, еще одного свидетеля устранили. Для чего? Чтобы принять смерть Адольфа Ивановича за самоубийство, чтобы убрать последнего из тех, кто может навести меня на след экземпляра. Кому-то очень выгодно, чтобы он оставался на свободе, среди нас, обычных людей.

Имея пропуск на кладбище, я помчалась туда. Теперь только Сергей Петрович может помочь мне, если захочет. Что-то подсказывало мне, что именно он знает разгадки всех тайн. Но другая, темная сторона моей личности нашептывала мне, что именно он больше всех желал бы всё запутать – и перемешать в этом адском котле современной борьбы за выживание все наши желания, стремления, надежды, наши души и наши тела – перемолоть в государственной машине и выплюнуть – под ноги сильнейшим мира сего, для того чтобы они растоптали и смешали всё с грязью… и – уничтожили навеки для ныне живущих и для потомков.