Книга Танзания без тормозов, или Вынос мозга по-африкански. Записки путешественника, страница 55 – Елена Блосфильд

Внезапно почувствовав себя мзунгу (хотя среди маасай я об этом уже начинала забывать), я зашла напоследок в европейский ресторан, снова попила кофе с мороженым. Я постаралась хорошо запомнить этот счастливый момент, потому что предполагала, что в ближайшие три недели, то есть начиная с сафари и до Дар-эс-Салаама, вряд ли попадется нормальный ресторан, где есть что-нибудь кроме чипси маяи.

Началось всё с кемпинга около озера Маньяра. Там, ближе к вечеру, мы присоединились к голландской паре. Наша команда, состоящая, как мы ранее договорились в турфирме отеля, из водителя и повара, поставили для нас палатки около домика-столовой и пригласили ужинать.

Jambo! Jambo bwana!

Habari gani? Mzuri sana!

Это популярная песня, известная нам в исполнении Boni-M. Слова этой песни незамысловаты: «Здравствуй, господин! Как дела? Очень хорошо».

Между обеденных столов начались африканские песни и пляски, акробатические трюки, эксперименты с огнем. А в конце представления музыканты попросили денег. Что ж, каждый зарабатывает, как может.

Я сначала подумала, что такое развлечение нас ждет каждый вечер, но ошиблась. Это было лишь прощание с цивилизацией, так сказать, пожелание мзунгу доброго сафари.

Спалось в палатке плохо. От непривычки. Кругом были комары и скорпионы. И звуки дикой природы.

Утром выехали самыми последними – много вещей надо было уложить в багажник. Большие, но тесные палатки и огромные спальники наших сопровождающих не умещались, поэтому привязали их на крышу, убедив нас, что, когда будем фотографировать, крыша откроется. Потом зависли надолго на входе в парк Нгоронгоро, через который проходила дорога в Серенгети. Нужно было оплатить все пермиты.

А мзунгу не терпелось начать фотоохоту. Нас заверили, что сегодня поставят наш кемпинг прямо среди львиного прайда. Впрочем, нам много чего обещали, но мы пока ничего из обещанного не видели. Наконец промчались мимо традиционных хижин с круглыми соломенными крышами, попугали обезьян, которые медленно двигались по дороге, не обращая внимания на машины, пофотографировались над кратером Нгоронгоро.

Кроме водителя и повара с нами ехал еще и третий – сопровождающий. Кто он и зачем – нам не сказали в турфирме. Да и вообще не сказали, что будет еще кто-то из африканцев. На заднем сиденье втроем с сопровождающим я чувствовала себя как в даладала. Но, вспомнив, что машина в день стоит 200 долларов США (на всех), а даладала – гораздо меньше, пытаюсь убедить себя и наконец осознать, что на три дня я еду развлекаться, как богатый мзунгу – ходячий мешок с деньгами.

Рядом с водителем сидел наш повар. Но все-таки, кто же третий, который лишний, в нашей машине, на заднем сиденье?Вопрос интересный. И я спросила.

Он назвал себя гидом. Пока мы высматривали добычу, он читал книгу про зверей и птиц, что-то себе записывал, а после ланча уткнулся в мою карту парка Серенгети и долго ее изучал. Когда звери появились в пределах досягаемости объектива, так называемый гид, вооружившись биноклем, занял позицию у окна и мешал фотоохоте.

Мы мчались через весь парк Нгоронгоро, спеша к парку Серенгети, где планировали переночевать. Внизу показалась деревня племени маасай, обнесенная высоким забором. Здесь всё серьезно, не как в Лонгидо. В середине деревни – площадка для скота, огороженная столбами с металлическими кругами наверху, наверное, чтобы отпугивать хищников, ведь люди живут не в городе среди цивилизации, а посреди саванны, среди диких зверей. Несколько джипов стояло около деревни, привлекая внимание мужчин маасай в синих и красных одеждах. Это наверняка туристы приехали познакомиться с бытом племени, покушать овсянки и купить сувениры. Они никуда не спешат. А мы мчались дальше, не останавливаясь даже около мальчиков маасай с разрисованными белой краской лицами.