Книга Зачарованный грот, страница 8 – Алексей Николаевич Загуляев

— А ты голову не ломай. Пути человеческие, как и пути Господни, надо полагать, неисповедимы. А ответ окажется в итоге банальным.

— Надеюсь, — согласился Артём. — Пусть мне завтра улыбнётся удача.

— Ну а то. Даже не сомневайся. Обязательно улыбнётся. А пока отдыхай. Давай ладом.

— Спокойной ночи.

Филиппыч развернулся и вышел. И в ту же секунду вся усталость, накопленная за этот день, разом обрушилась на Артёма. Он снял верхнюю одежду, оставшись в трико и майке, и лёг на скрипучую железную кровать, ёжась от холода и от влаги, которой пропиталась постель.

«Завтра обязательно надо закончить это нелепое дело, — подумал он, — и вернуться домой».

Мысль о доме, о тёплом душе о особенно о пельменях ощутимо согрела. Артём блаженно вздохнул и через минуту провалился в глубокий сон.

***

Проснулся он от чувства, что по его шее что-то ползёт. Артём открыл глаза и машинально провёл по шее рукой. Что-то инородное и правда успело коснуться его пальцев. Холодное и слегка липкое. В окно флигеля ярко светила луна, и в её лучах, проторивших на полу золотистую тропку, он увидел живое существо — это была ящерица, такая же ярко-жёлтая, как и лунный свет.

— Саламандра? — вслух прошептал Артём.

Ящерица вильнула хвостом и молнией бросилась в противоположный от кровати угол, забралась на установленный там мольберт с картиной, укрытой тканью, и под её весом ткань медленно съехала с полотна. Перед взором Артёма предстал удивительный портрет, одновременно и поразивший его своей красотой, и озадачивший невозможным в сложившихся обстоятельствах содержанием. С картины, освещённой лунным сиянием, глядела на него, повернувшись в пол-оборота, Алиса, та самая девочка, ради которой он и оказался в Ветыге. С её хрупких плеч чуть спадало тёмно-зелёного цвета платье, а возле шеи замерла та самая саламандра, которую он только что видел. Сначала показалось, что именно она и прилипла лапками к полотну, но под таким углом она никак разместиться там не могла. Артём протёр глаза, всмотрелся ещё раз — да, ящерица была нарисована. И чем пристальней он глядел, тем сильнее становилось желание рассмотреть картину поближе. Артём встал, подошёл к мольберту, развернулся, чтобы не загораживать лунный свет… Девочка была как живая, и от самого́ холста пахло свежим лаком, будто работу завершили совсем недавно. Но с кого Филиппыч рисовал этот портрет? С Алисы? Но как? Неужели он тоже встречал её на погосте и она настолько поразила его воображение, что он не смог не взять в руки краски и кисти? Но почему тогда он ни словом не обмолвился о девочке? И эта ящерица… Артём точно видел её живой, она ползала по его шее, пока он спал. Не мог же он всё это придумать прежде, чем увидел картину!

На мгновенье почудилось, что девочка на портрете улыбнулась. Настолько явственно, что Артём отпрянул от мольберта, споткнулся о сапоги и упал, стукнувшись головой о железный угол кровати. Перед глазами вспыхнули искры. Он зажмурился, кривясь от боли и едва сдерживая ругательства. Потёр ладонью затылок. Когда боль утихла и он снова открыл глаза, то увидел рядом с картиной ещё одно живое существо — Алису! Она стояла в том же тёмно-зелёном платье, что и на полотне, босая, с распущенными волосами, и смотрела на него немигающими глазами, безвольно опустив руки.