Книга Лунар. Книга 2, страница 65 – Влада Ольховская

– Сколько времени тебе нужно? – поинтересовался я.

– О, и тебя оторвали от развлечений, повезло нам! – добавил минутку юмора в судный день Бернарди.

Мира оказалась умнее:

– Хотя бы полчаса.

– Ясно.

Мне ясно не только это. Важнее другое: военные столько не продержатся. Сейчас у них все неплохо, но беда в том, что существо, уже заработавшее немало ожогов и рваных ран, не отступает. Такие обычно реагируют на противодействие двумя путями: поддаются инстинкту самосохранения и сваливают или впадают в ярость и атакуют даже во вред себе. Уже ясно, к какому типу относится наш незваный гость. И ведь он еще не знает, что у нас снаряды заканчиваются!

Я огляделся по сторонам и нашел ближайшего ко мне кочевника. Удача определенно не на моей стороне: Тодорус. Плохо. Этот может и не проявить нужную мне адекватность, Бруция подошла бы лучше, но она далековато, а Сатурио сейчас не стоит отвлекать, ему нужно выстроить из стада баранов слово «оборона».

Я подошел ближе и пощелкал пальцами перед шлемом кочевника, привлекая его внимание.

– Ты! – позвал я. – За мной.

Бруция уже рыкнула бы на меня, но сделала бы, что говорят. Тодорус не потерял терпение, однакои с места не сдвинулся.

– Я занят, – только и сказал он.

– Чем?

И снова никакого срыва, никакой иронии в стиле «Пирожки пеку!», только непробиваемое равнодушие военного.

– Моя задача – прикрыть работу механиков.

– Прямо сейчас это сделают и без тебя, а потом не сделает уже никто. На берег посмотри!

В пылу боя казалось, что все пусть и не просто, так хоть предсказуемо: чудовище из бездны нападает, люди защищаются, победит сильнейший! Я тоже так думал, кстати. Но сейчас подтверждение получала скорее моя теория о спланированной атаке. Нет, существо охотилось напрямую и наверняка порадовалось бы, если бы перехватило закуску. Но одновременно с этим оно расширяло пролом, изначально созданный нами. Радостно отковыривало от него куски почвы, если получалось, да и трещины вокруг него лишь ширились, лучами расползались во все стороны.

Среди кипящих кровью брызг я не мог разглядеть само существо, разве что отдельные его части – вроде похожих на жернова челюстей. Но далеко за ним, в темноте, то и дело мелькали золотые искры… Не его искры. Как будто наблюдающие за ним и за нами… И еще большой вопрос, кто сейчас бьется о поверхность!

Мира после своей вылазки предположила, что здешние киты разумны, совсем как Земные. Я начинаю думать, что они посложнее будут. Хочется добавить «и злее», но это лишнее, добро и зло относительны. В их картине мира, если они действительно разумны, зло – это мы: прилетели, нагадили, пользы не принесли.

Впрочем, с такой же долей вероятности это может быть и нападение очень умных животных, у которых такая вот зажировка перед зимой. Для нас это ничего не меняет, нам нужно поскорее убираться в любом случае.

До Тодоруса наконец дошло, что палить в этого крабоосьминога он может хоть до бесконечности, а потом или заряд кончится, или берег рухнет, и мы все умрем. Дальше он построил ассоциативную цепочку со всеми предыдущими ситуациями, в которых я спасал станцию целиком или частично, и перестал выпендриваться.

– Что делать? – спросил он.

В этом особенность взаимодействия с Тодорусом: если он признает кого-то своим командиром, он действует так же эффективно, как спорит во всех остальных случаях.