Книга Макабр. Книга 1, страница 119 – Влада Ольховская

Мы с Сатурио едва успели скрыться за стеной, и все равно наше спасение не было простым. Металл раскалялся так быстро, что прижиматься к нему уже не получалось, только прятаться за ним. Воздух сделался опасным, обжигающим легкие, наполненным черным дымом… Дышать стало до боли тяжело, глаза слезились так, что я и не надеялся что-либо увидеть. Да и моим спутникам приходилось не легче – включая кочевника.

Если бы это продлилось чуть дольше или если бы гриб-переросток не сгорел до конца, мой план сработал бы не в нашу пользу. Однако судьба решила, что заканчивать такую вылазку самосожжением слишком уныло. Заработала система пожаротушения, я ускорил подачу пригодного для дыхания воздуха. Мы все равно будто оказались в парной, но жить тут было можно.

Когда я выглянул из укрытия, существа уже не было. На его месте осталась лишь бесформенная обгоревшая груда, исходящая последними дымами, ну и знатно пованивающая. Помню, оказался я в отдаленной колонии, когда там какие-то шутники подожгли самую большую свалку на планете. Запах стоял примерно такой же.

Мои спутники не стали причитать, что мы убили человека и нет нам теперь прощения. Они не хуже меня понимали: то, что только что охотилось на нас, давно перестало быть человеком, и женщина, которой оно было раньше, наверняка поблагодарила бы нас за освобождение.

Но от важных вопросов мы по-прежнему не избавлены. Например, почему люди начали мутировать так, как не могут и не должны. И… сколько еще новых форм жизни тут ползает?

* * *

Нужно было просто сдаться. Замереть, не делать ничего… Разве это так трудно? Лейс давно знал, что умирает. Для него все началось еще до взрывов, ну а потом стало только хуже. Он находился слишком близко к бомбе, его не испепелило мгновенно лишь потому, что он нашел убежище… Но оно не могло по-настоящему его спасти, никак. Здоровой кожи на теле не осталось, кое-где ткани прогорели до костей, легкие болели так, будто он набил их стеклом, голова кружилась настолько сильно, что он то и дело падал, и подниматься становилось все сложнее.

Он был бесполезен для себя и для других. Он уже видел, что большая часть жителей четвертого уровня погибла, но многим удалось уцелеть. Те, кто находился от взрыва дальше и теперь чувствовал себя чуть лучше, спешили помочь раненым. Сейчас даже та общая маргинальная атмосфера, которая царила тут уже давно, отошла на второй план, люди снова стали людьми.

Но Лейс не был теперь одним из них, и от его желаний уже ничего не зависело. Он знал, что будет только путаться под ногами, отвлекая на себя внимание. Он ушел, уполз в тот закуток, который в последнее время именовал домом. Он надеялся никогда туда не возвращаться, а в итоге так и не смог уйти.

Добравшись до дома, он достал аптечку, кое-как перебинтовал раны. Получилось паршиво: руки двигались с трудом, пальцы уже не сгибались. Лейсу было все равно, разумом правило спасительное онемение. Он хотел не исцелить себя, а избавить от необходимости смотреть, во что он превратился. Тут самоклеящиеся повязки помогли, хотя и не смогли скрыть все. Покончив с этим, Лейс выпил пригоршню таблеток снотворного – он даже не считал, сколько их там было. Ему почему-то казалось, что любого количества будет мало. Ему просто хотелось уснуть, отстраниться от мира, ну а потом… все решится само собой.