Книга Макабр. Книга 1, страница 53 – Влада Ольховская

Нападавшим его молчание не понравилось, укурки быстро срываются. Они больше не говорили с ним, они его били. Он не сопротивлялся, и это наверняка портило им забаву, но останавливаться они не собирались. Пинали его ногами, кричали что-то, а он только сжимался, закрывал голову руками, чувствуя, как кожу покрывает горячая свежая кровь. Права была его мать, когда говорила, что самый совершенный разум беспомощен перед приматом, скрытым в глубине каждого человека.

Наконец они отступили. Решили, видно, что он все-таки отключился – или мертв, Сабир допускал, что ничем не отличается от покойника. Проверять пульс они не стали, им было плевать. Они направились обратно к астероиду, чтобы забрать оставшиеся алмазы.

Сабиру хотелось просто сдаться. Наплевать на других, думать о собственной боли, отказаться от ответственности за всю станцию… И все равно он не смог. Пусть и не сразу, не с первой попытки, но он заставил свое тело двигаться. Один глаз заплыл и не открывался, другой кое-как различал реальность через кровавую пелену. Сабир сумел разглядеть, что на его компьютер, залитый кровью, грабители не польстились. Даже не разбили его окончательно, хотя экран теперь покрывали трещины.

Не важно, система работает – вот что главное. Сабир мучительно медленно подполз к компьютеру, сжал зубы, чтобы не взвыть от боли, когда пришлось нажимать на экран переломанными пальцами. Нужная панель управления открыта, должно получиться…

В стороне снова раздались возмущенные крики, похоже, грабители увидели, чем он занят. Зазвучали громкие шаги, они рванулись к нему, но не успели – не в этот раз. Сабир все-таки запустил протокол безопасности, компьютер тут же начал подавать в лабораторию газ, усыпляющий всех, кто находился внутри – и всех оставляющий беспомощными рядом с астероидами Сектора Фобос.

* * *

Сатурио Барретт хотел как можно скорее вернуть себя настоящего.

Он и не помнил, когда последний раз чувствовал себя настолько слабым. Пожалуй, только в детстве, сразу после мутации, до того, как начались тренировки. Ну а потом организм кочевников становился если не безупречным, то близким к этому.

Теперь же Сатурио пришлось начинать с малого – вспоминать, какие действия необходимы, чтобы ходить, стоять, ни за что не держась, наносить удар… Врачи говорили ему, что он слишком строг к себе. Но они-то судили его по человеческим стандартам! Сатурио никогда не относился к тем дурачкам, которые верят, будто кочевники ничем не отличаются от людей.

Кочевники сами по себе, люди тоже. И чтобы выжить в мире кочевников, нужна сила. Врачам казалось, что, если он прямо сейчас не в опасности, все хорошо. Сатурио же знал, что его положение остается зыбким даже после пробуждения. Это обычные люди и даже его родители могли восхищаться тем, что он пережил настолько серьезную травму. Его братья и сестры видели ситуацию иначе: он проиграл Гюрзе, он позволил себе стать слабым – и остаться слабым. Он больше не мог претендовать на роль лидера, и Сатурио должен был сделать все, чтобы доказать им обратное.

Он выделил себе два дня на восстановление основных умений – хождение, бег, мелкая моторика… После этого Сатурио покинул медицинский отсек и направился в зал для боевых тренировок. Врачи пытались его разубедить, но Сатурио быстро напомнил им, что он из тех кочевников, которые умеют становиться страшными, если придется.