Онлайн книга «Она пробуждается»
|
Кошки. Десятки кошек. Билли остановилась. Схватила Доджсона за руку. Почувствовала его удивление, на смену которому пришло понимание. Глаза наблюдали. Пристально, неподвижно. Она видела их сжавшиеся в комок тела. И представила себе, что могут сделать одновременно десяток кошек, ведь она знала, на что способна всего одна, и теперь заново очень живо пережила тот момент. Десять фунтов, вооруженных когтями и зубами, быстрых, сильных, набросились на нее тогда, словно безумное потустороннее оружие… – Доджсон. – Билли, она не может управлять животными. Но так ли это? «Нужно пойти обратно», – подумала она. Билли развернулась. Но теперь они находились сзади. Молча сидели и ждали в темноте у бара «Закат». Она вздрогнула, дрожь пробежала по всему телу и все никак не унималась, только морской бриз не имел к этому никакого отношения. – Пошли, – сказал Доджсон. – Двигайся медленно. Билли замерла в нерешительности. Он осторожно потянул ее вперед. Глаза следили за ними, отражая свет, словно призма. Они прошли мимо лодок. Глаза все следили. Никакого движения. Кровь прилила к лицу, пульсировала в висках. Они шли мимо столиков и стульев, тишина в опустевшем ресторане напоминала занесенную в воздухе лапу хищника, которая ждала первых проявлений паники. Они ощущали их дикое неистовство. Кошки находились всего в нескольких дюймах. Кошек так никто и не смог приручить. Они шли в тишине, где слышалось только их слабое дыхание. Мимо кошек. Не оглядываясь. И не видели, как на освещенную полной луной дорогу за их спиной высыпали кошки и продолжили следить за ними с сосредоточенностью, с которой эти звери обычно наблюдают за более мелкими животными. За своей добычей. Доджсон «Позаботьтесь друг о друге», – сказал Чейз, и это тоже стало в своем роде проявлением заботы. В первый раз они занимались любовью достаточно долго, но теперь он снова был готов. Его кожа еще не высохла от пота после предыдущей близости, когда их тела прижимались друг к другу в теплой миконосской ночи. Во всем этом ощущались и поддержка, и защита, и пронзительное чувство полноты жизни. Доджсону казалось, что это может продолжаться всю ночь – их последнюю ночь на острове, – пока они окончательно не изнурят друг друга и, возможно, ненадолго уснут. Затем Лейла все испортила. Доджсон находился внутри Билли, медленно погружался в ее теплую глубину, наблюдал, как на ее лице, которое он уже успел полюбить, отражается прекрасная агония наслаждения: маленькая паутинка линий в уголках ее глаз становится глубже, когда она напрягает мускулы рта, а губы слегка блестят, видел, как дрожит ее грудь, как натягиваются мускулы на ее плечах, и она вся тянется к нему. Внезапно прямо под ним Билли изменилась. Ее глаза распахнулись. Они были голубыми. Бледно-голубыми. Черты открытого лица заострились. Волосы на подушке стали длиннее и темнее. Ужас сковал Доджсона. Широкий рот улыбался губами Лейлы. Он задрожал. Бездушные глаза уставились на него. Безумие. Он закрыл глаза и попытался почувствовать ее, и он ощутил, что перед ним Билли, не Лейла. Но когда открыл их, ему снова ухмылялось лицо Лейлы, словно снимок, наложенный поверх другого. Он увидел под собой узкие бедра, бледные широкие соски, маленькую грудь, шрамы на животе, которые она оставила себе сама. – В чем дело? |