Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 81 – Артур Гедеон

– Мы внизу ничем не брезговали, так чего тут привередничать? – спросил Злыдень. – Наливай.

На дне графина еще остался напиток, его Болтун и разлил по бокалам. Протянул брату бокал и тоже повалился на диван, только с другого конца.

– Благодарю, – вымолвил Злыдень.

– Чин-чин, – поднял свой бокал Болтун.

– Будем, – чуть подняв свой, отозвался его брат.

Они выпили и поморщились.

– Пойло, – процедил Злыдень.

– Пойдет, – подхватил Болтун. – А помнишь, как мы с тобой рулили? Ты начальник одной фирмы, я – другой, целой химфабрики. Баблос, тачки, девки, все было! Власть была. Пока кой-кому не захотелось превратить их мир в наш ад. А чего его превращать? Он и так ад. Только другой. Припудренный сахарком. А все то же, как мы и любим: человек человеку волк. Бабло рулит всем. Разврат, обжорство, хошь изысканное, хошь тупое, курорты для хозяев мира сего, алкоголь рекой, безнаказанность. Хочешь кровушки напиться – выйди вечерком на улицу, хватай первого и тащи в подворотню. Пей – не хочу!

– Душу не трави.

– Все равно никто никого не найдет. Даже искать не будет. Чем не ад? И чего добился Бог с этими мозговитыми обезьянами? – Он уже мелко смеялся, поглядывая на брата. – Да ничего! Пусть бы так все и оставалось. Так нет, на тебе: сделаем еще хуже. А это неправильно. Во всем должна быть золотая середина. Даже в абсолютном скотстве она должна быть.

– Филосо`ф, – сделав ударение на последней «о», покачал головой Злыдень и наконец-то улыбнулся, правда, криво и зло. – Матушка наша, монстрица, бывало, качала тебя и сама улыбалась. Ты ей так жизнерадостно лыбился! А я ей рожи корчил. Одну страшнее другой. Так она мне сказала как-то: удавлю гада, уймись лучше. Я испугался, кстати.

– Убили ее архангелы, – заметил Болтун.

– Ага. Живьем спалили. Отомстить бы им.

– Да-а, хотелось бы. Да руки у нас коротки.

– Месть разной может быть, – цедя вискарик, заметил Злыдень. – До иного человечка, что посильнее, у тебя рука не дотянется, верно? Но можно и по-другому все решить. Идешь ты мимо его дома, когда стемнеет, подходишь к забору. А там пес его тявкает. А ты ему хорошую такую отбивную – хоп через забор. А в отбивной – цианид. Проснется твой враг поутру, а его песик любимый и дорогой околел у самой двери. В муках и ужасе. Вот так можно все устроить.

– Да, так можно, – согласился Болтун.

– Хозяйка наша, видать, именно так и решила поступить.

– А мы ей в помощь.

Они посмотрели друг на друга и оба недобро и беззвучно рассмеялись. Затем потянулись друг к другу и звонко чокнулись бокалами с остатками вискарика. Опрокинули его, облизнулись. Болтун прихватил бокалы и вернул их на место, в старинный буфет.

Взял со стола масляный фонарь.

– Ну что, пошли, Злыдень? А то еще придем позже нее – нехорошо будет. Разозлим хозяйку.

– Пошли, браток, пошли. Злить ее не стоит. Осилим еще одну лесенку.

– Нет, ну черти, как можно было самим сломать лифт, а? Я понимаю – гнев Господень. Когда на тебя, аки коршун, Мишка сверху бросается, и Гаврюшка сбоку. Тут любой лифт сорвется – и вниз бомбой. Но чтобы самим? Мелкий пошел бес и глупый. Мы с тобой – раритет. Классика.

– Да, – согласился Болтун, – мы с тобой дорогого стоим.

И они, осторожно поглядывая в черную дыру, где внизу застрял лифт из преисподней, потопали по каменной лестнице вверх, как и прежде, держась стены.