Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 82 – Артур Гедеон

Далеко наверху их ждала еще одна площадка. Но тут уже они, едва добредя, решили отдышаться как следует. Устали карабкаться из глубин ада. Болтун вновь поставил масляный фонарь, на этот раз на табуретку. Жаль только, в этой комнате не было буфета, а стало быть, негде было спрятаться и емкости со спиртным. Тут и дивана не имелось. Оба повалились на садовую скамейку и дышали и дышали, пока Болтун, присмотревшись, не сказал:

– Смотри-ка, а дверь-то приоткрыта.

На этой площадке была одна-единственная дверь, и она и впрямь оказалась приоткрыта на пару пальцев.

– Ну что, сразу или подождем? – спросил Болтун.

– Пошли, – махнул рукой Злыдень.

– Ну пошли, братец.

Они тяжело поднялись со скамейки. Болтун прихватил фонарь. Братья осторожно подошли к двери, Злыдень взялся за ручку и нежно потянул ее на себя. Болтун вошел первый, держа фонарь впереди себя.

– Ух ты! – вскликнул он. – Вот это да-а! Злыдень, это ж музей!

За ним вошел и его брат. Даже та часть обстановки, которую они осветили, повергла их в приятный шок. Тут и впрямь все было как в музее или во дворце. Диваны, кресла, буфеты, зеркала, мраморные скульптуры, лепнина, большой круглый стол с венскими стульями по кругу, шахматный столик с доской, гобелены на стенах, и все изящное, вычурное, в назойливом и ласковом для глаз стиле рококо. Красотища!

– Закройте за собой дверь, балбесы, – услышали они.

И при первом звуке этого голоса вздрогнули так, словно через обоих пропустили ток.

– Да, хозяйка! – поспешно выпалил Болтун.

Злыдень, вошедший последним, поспешно закрыл дверь, и так крепко, что щелкнул английский замок. И теперь они оказались в полутемной старинной богатой зале и оглядывались по сторонам, пытаясь разглядеть свою хозяйку.

– Да здесь я, тупицы.

И когда они наконец-то увидели темный женский силуэт в кресле, над их головами вспыхнуло солнце! Оба зажмурились и сжались. Они никогда не знали, чего ждать от нее. А потом боязливо открыли глаза. Нет, это было не солнце, а просто огромная люстра перевернутым айсбергом свисала к ним с высокого расписного потолка. И вся эта комната заиграла цветами, золотом и серебром, зеркалами, самоцветами, перламутром, инкрустацией.

– Здравствуй, госпожа, – первым поклонился Болтун.

– Здравствуй, Лилит, – одновременно с ним поклонился и Злыдень.

– Ну здравствуйте, мои верные слуги.

Она, одетая в черный облегающий костюм, поднялась с кресла и направилась к ним, но остановилась метров за пять, чтобы получше рассмотреть братьев-близнецов. Те были кучерявы, бледны, с блестящими карими глазами навыкат, лет сорока пяти, одеты в серые робы, напоминавшие арестантские, у обоих на твердых, как ранет, подбородках красовались неприлично глубокие ямочки. Только Злыдень выглядел посуше, а Болтун заметно полнее, и глаза первого посверкивали злобой, а второго – жизнерадостной издевкой.

Под взором Лилит они буквально жались друг к другу, переминались с ноги на ногу и щурились на нее.

– Ну что, слепые, как кроты, стали? – усмехнулась рыжеволосая красавица-фурия с горящими изумрудными глазами. – Отвыкла я, что ли, от вас? Какими-то вы дохляками стали.

– Матушка, там внизу не забалуешь, – объяснил Болтун.

– А что за прикид на вас? Так сейчас носят там? – она указала пальцем вниз. – Кто там для вас шьет, Баба-Яга?