Книга Звездный плащ Казановы, страница 96 – Артур Гедеон

Нет, такого с ним еще не происходило никогда! Он не знал, что ему делать: смеяться, гневаться, посылать проклятия обоим заговорщикам, которые устроили такой спектакль за его спиной? Он не просто любил ее в ту первую ночь, когда желание застило ему глаза, ум, он просто рвал ее на части! А она кричала, извивалась под ним и просила не останавливаться, умоляла его продолжать. И он продолжал! Потому что сил на этом проклятом Мурано с его распутным монастырем у него скопилось предостаточно, пока он ходил на службу в церковь, подставляя себя жадным взорам юных послушниц и думая о своей Катерине. И предавался несносному воздержанию! Только вериги на себя не надел. Но ведь они с развращенной патрицианкой Мариной не только любили друг друга, они еще и говорили! В том числе о хозяине этого дома свиданий!

Что же было в письме дальше?! Джакомо читал:

«Я было испугалась, когда наш разговор свернул на него, что ты скажешь что-нибудь малоприятное о нем, но, к счастью, он услышал только лестные слова о себе. Вот, сердце мое, откровенная исповедь о моем предательстве, но ты простишь мне его тем легче, что никому не был причинен вред. Моему другу очень уж хотелось получше узнать тебя! Теперь, когда между нами нет больше тайн и ты, надеюсь, не сомневаешься в моей нежной любви, я хочу успокоить себя и поставить все на последнюю карту. Итак, знай, что в последний день старого года мой друг будет в том самом кабинете и уйдет оттуда лишь на следующее утро. Ты не увидишь его, а он увидит все. Сколько умения придется тебе приложить, чтобы он не заподозрил моего вероломства!»

«О Господи! – думал Джакомо. – Теперь она предлагает мне обмануть его, своего любовника!»

Это предложение возбудило его. На нее просто нельзя было обижаться! Нежная в своем предельно изощренном женском коварстве, она растравила его воображение.

Старый Казанова напишет:

«Это письмо меня ошеломило. Но, поразмыслив и найдя свою роль куда привлекательней той, что выбрал себе мой соперник, я от души рассмеялся».

А затем молодой Казанова взял бумагу, перо и чернила и написал письмо в ответ, где были такие строки:

«Клянусь, что ничто не позволит твоему странному другу заподозрить, что мне известен его секрет. И знай, что я, полный любви к тебе, сыграю свою роль как великий актер».

Когда он пришел в «домик сладострастия», то с порога спросил:

– Ты мне не скажешь, кто наш зритель?

– Пока нет, – интригующе улыбнулась она, – но наберись терпения. – Она перешла на шепот: – Вначале мы будем распалять его страсть разговорами, ты не против?

– Я – против? Да я мастер любовного диалога, милая!

– Отлично! Я подмигну тебе, когда он займет свое место и комедия начнется!

Спустя много лет после этой сцены уже старый Казанова, посмеиваясь, выводил пером на бумаге в замке Дукс:

«Спрятавшийся за стеной мужчина слушал следующее: «Мое желание так велико, – сказал я, – что ты будешь его ощущать сегодня всю ночь». – «А ты увидишь, дорогой, как я ценю такие жертвы!» – «Я готов приступить хоть сейчас, но, думаю, чтобы жертвы оказались действеннее, нам стоит вначале отужинать. Я с утра выпил лишь чашку шоколада и съел салат из белков, приправленный уксусом “четырех разбойников”». – «Милый мой, что за безумие! – воскликнула она. – «Четыре разбойника»! Так же можно и заболеть». – «А я сейчас и болен, дорогая. И стану здоровым только тогда, когда перелью их всех прямо в тебя!» – «Ах ты, проказник! Не думала, что тебе требуется возбуждающее». – «С тобой – кому оно может понадобиться? Но все же мои опасения не напрасны: если запал зажжен, а выстрела нет, то пистолет разорвет». – «Бедный мой ангел, не надо отчаиваться, это тебе не грозит, ты никогда не стреляешь холостыми».