Книга Пепел наших секретов, страница 14 – Ева Ланси

Уже. Сегодня. Сейчас. На этой неделе.

В этом году и в прошлом. С первого взгляда.

Не успеваю хоть как-то сформулировать в голове поток мыслей во что-то адекватное, как Дасти резко вскакивает с качелей.

– Пошли погоняем на великах, сестра.

Я удивленно таращу на него глаза.

– Ты серьезно, братик?

– А что? Потеряла сноровку?

– У тебя там вроде приятели собрались?

– Они вполне себе могут провести время в обществе друг друга, – весело улыбается Дасти. – Ну, Сирена?

Велосипед – наша любимая «машина», сколько километров мы обкатали с братом – невероятно много. Наверное, это лучшее времяпровождение для момента «здесь и сейчас». С Кеем Хиршем я разберусь обязательно, но позже.

Возвращаю себе кроссовки и весело смотрю на брата:

– Поехали.

Наше время

Кей

–Подозреваемый, этот гондон Колди теперь в статусе подозреваемого! Когда инспектор Мудак мне такое сказал, я еле сдержался, чтоб не разбить ему очки. – От Алека за версту исходит гнев, который он и не пытается скрыть.

Я ничего не комментирую – подобный исход был вполне ожидаем. Да, я тоже взбешен внутренне, считаю вышеупомянутое галимой херней, переданной ведущим расследование инспектором Мэддоком, но сотрясать воздух, как Алек, все же лишнее.

Мы с ребятами находимся на веранде при особняке Брайта, откуда видна блестящая гладь бассейна. Максимально отвожу взгляд, чтобы отогнать ненужные воспоминания. Несмотря на сумерки, стоит липкая духота. От нее тяжело делать вдох лишний раз, а пиджак кажется на размер меньше, хотя я уверен, что не набирал лишней мышечной массы. Но с отвращением скидываю его на скамейку, оставаясь в одной рубашке и брюках.

– В следующий раз я пойду к Мэддоку, – говорит Син, прикрывая голову какой-то огромной, явно женской панамой.

Видимо, осталась здесь после очередной подружки Алека.

– С хера ли? – возмущается тот.

– Ты чересчур вспыльчив, чувак, – просто объясняет Син и лениво смолит сигарету. – Не хватало только, чтоб ты сорвался на законника и получил новый повод для ареста.

Последняя фраза заставляет Алека замолкнуть, хотя по его злым глазам легко читается, что он на пределе.

Понимаю его прекрасно. Ситуация отстойная, как ни крути. Мы сотни раз прикидывали так и сяк, но за год не добились ничего вразумительного. С одной стороны, все кажется ясным как божий день, с другой – постоянно не хватает каких-то фрагментов общей картины. Даже для нас самих – которым не требуется всей бумажной бюрократии и ордеров, как копам.

Год назад наш друг Дастин Лайал был убит, и я не совру, что совершено конченым способом. Его тело нашли на границе лесного массива и озера Чара в пять тридцать утра. Прямо возле деревянной, вбитой в землю таблички-предупреждения «Не купаться». Выстрел в грудь – раз. Отрубленные фаланги пальцев правой руки – два.

Обвиняемый, а ныне просто подозреваемый – Макс Колди, двадцатилетний мудак из этого мажорского района. Следы протекторов от его тачки были обнаружены буквально в нескольких метрах от тела. Найдены даже следы обуви ублюдка. А то, что Макс с тех пор скрылся из города и вообще от всех радаров, – просто кричит, что гондон замешан в деле по уши.

Его родители вместе со стаей нанятых адвокатов голосят о презумпции невиновности, но на это глубоко по хер. По крайней мере, мне, всем нам.

Совершенно меняют ситуацию обнаруженные женские следы поблизости, которые ни с кем не идентифицировали. Кто та девушка или женщина? Свидетель, сообщник или… убийца? Неизвестный третий участник трагедии не дает никакой ясности для следствия, и, насколько я в курсе, разрабатываются версии, что даже Колди мог быть свидетелем, что звучит смехотворно. Буква закона, уголовно-процессуальный кодекс в какой-то степени даже защищает ублюдка.