Книга Пепел наших секретов, страница 7 – Ева Ланси

Могла бы – выкинула бы его из головы уже давно. Только это не работает. Даже если каждый день буду торжественно произносить: «Мне плевать на Кея Хирша», – мне не станет на него плевать в действительности.

Поэтому и провокационный топ идет в дело, равно как и другие жалкие попытки пробудить в парне интерес ко мне более романтического плана. Срываю равнодушно бутон нераскрывшейся розы и пытаюсь вдеть его себе в волосы над правым ухом.

«Так ведь романтично, правда?»

Когда слышу шум подъезжающей машины к воротам, еще раз оттягиваю топ ниже и потом замираю.

Это он.

«Кей Хирш, я так тебя люблю».

Наше время

Сирена

–Как твоя учеба? – спрашивает мама, накладывая мне в тарелку спагетти.

Я тут же инстинктивно поднимаю руку в знак отказа, а потом выдыхаю:

– Стой! Не нужно! Я не голодна!

Возможно, дело обстоит не совсем так. Последний раз я ела более десяти часов назад, но в данный момент, вернувшись с могилы брата в родной дом, о еде я не думаю вовсе.

Вряд ли вообще кому-то захочется есть после того, как ты час взираешь на знакомое лицо, которое является лишь фотографией, оставленной у надгробной плиты.

Раньше никто из родителей и слушать бы меня не стал, но сейчас мама покорно откладывает тарелку и садится за стол. С отцом она обменивается коротким взглядом, и я замечаю, как он одобрительно кивает.

«Нам…»Мне повезло с родителями. Они никогда не давили, не ругались без надобности, не придумывали идиотских запретов для детей-подростков. Стоит признать, я родилась в благополучной семье, и не только в материальном плане.

А еще – родители безмерно любят друг друга, хоть и перешагнули двадцатилетний рубеж брака. Их отношения всегда были полны романтики – чего стоит огромный розовый сад для мамы. Они ходят на свидания для двоих, уезжают в совместные отпуска… Ладно, я хочу сказать – они не видели ничего страшного в том, чтобы импульсивно целоваться взасос при детях, а порой мы с Дасти умирали от смущения, понимая, что родители безо всякого стеснения средь бела дня занимаются сексом, не пытаясь как-то уменьшить звуковой диапазон процесса.

«Нас…»Меня они любили, что бесспорно, но друг друга – намного больше.

Когда Дасти не стало, вполне закономерно, что они нашли утешение друг в друге. Родители спокойно отпустили меня в другой город и дали выбор решить, как справляться с потерей – самостоятельно. Иногда я чувствую благодарность, а иногда – какую-то обиду. Словно моя боль их не волновала и мне не нужно семейное утешение.

Но о’кей, пусть это будет считаться моим выбором.

Раньше у меня было все – большой круг общения в школе, а теперь в универе я хожу немой тенью. Был любимый человек, превратившийся сейчас в груду горьких и негативных воспоминаний. Я никогда не испытывала недостаток родительской любви, хоть и не была для мамы и отца на первом месте. Но…

«Наверное, я хотела, чтоб меня не отпустили отсюда».

«Не дали мне этот гребаный выбор».

«Чтоб хоть кто-то меня удержал и не отпускал!»

Не даю своим мыслям развития. Меня спросили об универе? Смотрю на родителей – и понимаю, что ответа от меня не ждут. Что ж, пожалуй, это была дань вежливости, но мне не досадно. Сейчас подобные темы меня тоже волнуют меньше всего в этом мире.

Ужин на столе – только фон и причина, чтоб собраться вместе. Ни отец, ни мать, как и я, не притрагиваются к пище. Я не эгоистка и все понимаю. Год назад умер не только мой брат, но и их ребенок. Я даже не знаю, кому тяжелее, – да и нет смысла сравнивать. Мы одна семья, только теперь неполная и покалеченная.