Книга Пепел наших секретов, страница 70 – Ева Ланси

– Тогда чего же ты боишься, Кей?

– Я боюсь, что Солнечный Свет погаснет.

Наше время

Сирена

Перед тем как войти в дом, я позволяю себе устроить очередную маленькую истерику. Проводив глазами таксиста, чтобы не оставалось свидетелей, я ступаю по посадкам с цветущими розами, которыми славится наш дом.

Мне и раньше не нравились эти специально посаженные цветы, теперь я испытываю к ним еще больший негатив. Они кажутся искусственными, выхолощенными и бесполезными. Они пустые.

И я нервно срываю бутоны, раня ладони об острые шипы, и скидываю их на землю.

Искусственно.

Неприемлемо.

Невыносимо.

Ничто не сравнится с полевыми цветами, но ценится только дорогостоящее безобразие.

Простота и искренность идут к черту, получается?

Я всегда осуждала мстительных людей, я не любила подлость. Я всегда была той девчонкой, которую не возбуждают киношные харизматичные злодеи. Мне импонировал феминизм, но я ненавидела его перебор в виде самовлюбленных стервозных девушек.

Прежняя Сирена никогда бы не занялась любовью с какой-то целью.

Секс всегда являлся высшей ступенью доверия, страсти, обожания. У него не должно быть подвопросов: «Для чего это было?» или «Зачем мы это сделали?».

То, что я трахнула Кея, ничего не имело общего с моим прежним пониманием занятия любовью.

Впервые в этом была цель.

Получить удовольствие только для себя – о да, у меня получилось. После годового воздержания я была возбуждена – хоть выжимай. Я испытала самую мощную из возможных разрядок, когда мои чувства – боль, злость, обида, любовь – оказались доведены до предела. Каждый мой нерв был на грани, поэтому я кричала от оргазма, стонала, хоть и планировала не издавать ни звука.

Но более всего мне хотелось отомстить Кею.

В глубине души меня еще болезненно тянет к нему, извращенно и неуместно. Мне нужно было погасить свою страсть. И дать ему понять, что его желания меня уже не интересуют.

Я могу трахнуть и тут же забить на партнера, получив свое.

Меня не волнуют чужие чувства и ожидания – поэтому мне плевать на его признания. Я даже не слушаю их – получила свое, вызвала такси и, не прощаясь, уехала.

На первое «люблю» Кея он услышал в ответ мое первое искреннее «ненавижу».

У меня теперь нет к нему вопросов, я могу не искать ответы – Кей на все уже ответил мне раньше. Только тогда я смотрела на мир сквозь розовые очки и думала, что он просто драматизирует и по привычке запугивает меня.

Ни хрена.

«Только в итоге падать будет кто-то один. А второй подтолкнет к этому».

Звучит красиво и трагично, да и хрен знает к чему. Но Кей говорил так буквально еще год назад.

Объяснял то, что с нами произойдет.

«…Падать будет кто-то один».Он имел в виду меня.

«А второй подтолкнет к этому».А вот это уже о нем самом.

Я считала, он сомневается в моих чувствах, и успокаивала, что никогда не предам его. Я говорила: «Не бойся»,– а он отвечал, что не боится.

Конечно, Кею Хиршу бояться действительно нечего.

Ведь именно он собирался предать меня. Уже тогда.

Десятый шаг оказался ловушкой для глупой, влюбленной девочки.

Инфантильной девочки, которую тыкали носом в то, что ничего хорошего ее не ждет, а она воспринимала это как пустые слова, приукрашенные для драмы.

Мое доверие пользовали все близкие люди и потом отшвыривали от себя, как использованный презерватив. Брат был болен и скрывал недуг, собирался оставить меня, спрятаться, затеряться в других городах и странах.