Книга Ожившие кошмары, страница 4 – Екатерина Андреева, Александр Матюхин, Олег Савощик, и др.

Старуха пожевала губу, раздумывая. Софья, старательно скрывая радостное предвкушение, протянула ей ручку и бланк:

— Впишите здесь свою фамилию и номер квартиры. Или продиктуйте, я впишу, а вы только подпись поставите.

В квартире за спиной старухи ухнуло. Задергалась занавеска, скрывающая вход в комнату, кто-то заскулил, а потом сдавленно пискнул и умолк.

— С вами кто-то еще живет? — спросила Софья. — Или у вас собака?

— Да внуки это мои, — старуха проворно шагнула в коридор и захлопнула за собой дверь. — На выходные дочка оставила. Им у меня скучно, вот и балуются.

— Выходные? Среда же! — удивилась Софья.

— Выходные разные бывают, у кого когда. — Старуха дернула плечами, словно рассердившись, и отдала ручку с бумагой обратно Софье. — Знаете, давайте так. Пускай другие сначала подпишут. Савельевы, например, из тридцать шестой. Или Кирюша. — Она кивнула в сторону и противно захихикала. — Да, пусть Кирюшенька подпишет, а уж мы все за ним следом.

— Какой Кирюша? — Софья растерянно оглянулась и вздрогнула, когда увидела за плечом человека.

Коренастый, лохматый и скособоченный, он поймал ее взгляд и оскалил щербатый рот в улыбке:

— Здва-авствуй, Со-оничка!

Софья отшатнулась. От его застиранной футболки разило дешевым парфюмом и пригоревшим жиром. А поза и мимика сразу выдавали умственно отсталого — из тех, что кажутся безобидными, но все равно вызывают брезгливость.

— Ты пвишла ко мне! — продолжал он, коверкая слова. В уголках губ скопилась слюна и хлебные крошки. — Я давно тебя жду, я так вад!

— Подождите, а кто… — Софья повернуласьк старухе, но та быстро скрылась в квартире, хлопнув дверью.

— Смотви, что у меня есть! — юродивый вытянул вперед руку и разжал пальцы с грязными обкусанными ногтями. Софья увидела подтаявшую конфету. — Хочешь?

— Нет, спасибо. — Софья шагнула назад. Отвращение спазмом скрутило желудок, и она стиснула кулаки, до боли вонзая ногти в ладони. — Вас зовут Кирилл, значит? С кем живете, с мамой?

— Не, Ки-юша один! — он сокрушенно всплеснул руками, выронил конфету, а потом наступил на нее, переминаясь с ноги на ногу. — Совсем один!

Софья нервно сглотнула:

— Из какой вы квартиры?

— А пойдем, пойдем! — Кирюша схватил ее за рукав и потянул за собой, но Софья инстинктивно вырвалась. — Пойдем, покажу!

— Мне нужно, чтобы вы подписали этот документ.

— Ховошо, ховошо, Ки-юша все сделает. Только дома, ладно? Пойдем домой.

Девушка нерешительно двинулась за ним, прижимая к груди папку как спасательный круг. Юродивый пыхтел и чесал залысину на виске. Софья заметила широкий шрам, весь в мелких царапинах и бляшках запекшейся крови. Звук скребущих по нему ногтей был таким противным, что девушка содрогнулась.

— Где вы работаете? — спросила она, чтобы отвлечься. — Или, может, пенсию получаете?

— Ки-юша не ваботает, не. Ки-юше нельзя.

— У вас инвалидность?

Юродивый засопел и ускорил шаг:

— Идем, идем! Я все покажу.

— Подождите, — она остановилась. — Я так не могу.

— Почему? — расстроился Кирюша.

— Вы не можете жить один, у вас должен быть опекун, и это он должен подписать бумаги. Так по закону положено.

Юродивый вопросительно вскинул брови и часто заморгал.

— Опекун. Тот, кто за вас отвечает. Помогает, готовит еду, оплачивает счета. Кто-то старший. Понимаете? Мне нужно с ним поговорить. Или с ней.