Онлайн книга «О чем смеется Персефона»
|
– Вам наверняка нагнали жути про мое ранение… Да, я… я был ранен… хоть служил фронтовым корреспондентом, а вовсе не пулеметчиком. – Он тоненько засмеялся и взялся за дверь своего, то есть уже давно не своего кабинета. – Лучше пройти сюда. – Аполлинария Модестовна дрожащей рукой направила его к себе. – Как… как все у нас поменялось. Откуда эта… эта безвкусица? – Пришелец кривился на стоящие ополчением чужие шкафы и тумбы. – Пожалуй, вы кое-что пропустили. – Да… Я ведь уже сказал, что запамятовал? Да?.. Нет?.. Ну вот, очевидно… Так что вот поправился и… домой. Простите, что не писал… – Что это означает, сударь? – Аполлинария Модестовна почти силой впихнула гостя в свою комнатку. – Что вы хотите сказать этим «запамятовал»? – Ох, боже мой! Да вы перетащили сюда мой любимый диван! Теперь все понятно. Конечно, мне лучше здесь. Без дивана я как будто не дома. – Да-да, диван… именно диван… Так что же вы забыли? Неужто все? – Я… я обеспамятел… Очнулся, ни адреса не вспомнил, ни вообще… И вот… теперь вспомнил… Аполлинария Модестовна тяжело опустилась в кресло, сзади подошла Лидия, молча взяла за руку, принялась считать пульс. Из коридора доносились шаги и голоса, ее звал Ким своим смешным «мадам бабушка», кажется, снова звонили, но все это не имело никакого значения. – Ипполит Романович Осинский! Вы мне не снитесь? – четко выговорила старая баронесса. – Это действительно вы? – Я, голубушка. Неужто так постарел? Простите, я действительно запамятовал, как уходил, каково тут все было… Едва-едва начинаю припоминать… Дверь за его спиной не захлопнулась, только притворилась и теперь снова осторожно открывалась. В щель заглядывали Тамила Ипполитовна, Степан Гаврилович и Владлена. – Ипполит Осинский, извольте обернуться, там ваша дочь, – велела Аполлинария Модестовна. – Тася? – Он обернулся и тут же резво, не по-стариковски вскочил, распахнул объятия, которые так никого и не приняли. – Papa? – Тамила узнала его сразу, как будто не прошло тридцати с лишним лет. Влада хлопала глазами – точно такими же, как у бабки. – А мы-то полагали, что это мой визит станет сюрпризоном, – выдохнул генерал, смело прошел в глубь тещиного царства и пожал руку новообретенному тестю. Глава 16 Белое степное солнце утомилось плутать между редкими облаками и скатилось к подошвам бескрайних пастбищ, к далеким северным озерам. С юга, со стороны гор, подобрался прохладный язык вечера, несмело лизнул раскаленные щеки каменных балбалов[31], обжегся и обиженно спрятался под деревьями. Пологий холм расправил плечи навстречу сизым сумеркам и как будто стал выше. Под его волнистой юбкой спрятался шалунишка родник, и это место превратилось в крошечный оазис посреди неприветливой, выжженной степи. Терпеливый и старательный родничок выдолбил пещеру, ставшую окошком для подземных духов, протянул длинную голубую руку вперед, норовя погладить нежное оперение молодых березок или похлопать по курдюкам пугливых овец. Он налил под ноги холму лужицу, и ее назвали Айнабулак за гладкую честную поверхность, куда смотрелись девицы на выданье и молодые снохи из прилепившегося к бережку аула. Селение напоминало виноградную кисточку, каждая юрта – отдельная виноградина, а вместе – гроздь. Новый, двадцатый век в этих запущенных краях потерял отчеканенное в бронзе лицо, завесил его ветошью и ничем не отличался от предыдущих – от пятнадцатого, шестнадцатого, да и вообще от Средневековья. Необъятная Российская империя – нерадивая хозяйка. Она так и не провела инвентаризацию захваченных генералами земель, не доила из них пользу, не строила дорог, не прививала местные народы от древней кочевой болезни. Вместо этого она ввязывалась в разные войны. |