Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 70 – Марта Заозерная

Поправив ремешок сумочки на своем плече, начинаю спускаться с борта самолета по приставной лестнице. Легкий ветерок дарит свежесть и попутно волосы развевает, прокатываясь по ним волнами. Снова и снова. Вдыхаю теплый воздух полной грудью, а выдохнуть его… не могу.

Жгуче-волнующе прилететь на свидание к мужчине в чужую страну.

В моей голове впервые пролетает мысль: «Что я буду делать, если Тимур не встретит меня?».

Гоню от себя недобрые мысли. Он точно со мной бы так не стал поступать. Как я вообще подумать могла о таком? Видимо, сказалась перенесенная вчера тревога.

Международный аэропорт Скопье до две тысячи восемнадцатого года носил название Скопьевский аэропорт «Александр Великий». Думаю, не стоит уточнять, в честь какого из Александров он был тогда назван?! В середине двухтысячных годов, когда аэропорт получил свое название, Греция в жесткой форме высказала недовольство, поскольку официально, на высшем уровне, страна считает великого полководца своим историческим наследием. Афины не признали название страны «Северная Македония», поскольку именоваться «Македонией» имеет право только северная провинция Греции. По этой же причине, в том же две тысячи восемнадцатом, переименованию подверглось и название самой страны, из «Республики Македония» она стала «Республика Северная Македония». Но и этого «Элладе» (самоназвание Греции), показалось маловато, греки называют «Северную Македонию» — «Республика Скопье» или «Бывшая югославская Республика Македония».

Аэропорт переименовали, но послевкусие-то осталось, как и памятники Александру Македонскому, расположенные по всей небольшой балканской стране, в том числе и в здании терминала аэропорта.

Авиагавань небольшая, но очень уютная. Людей мало, складывается впечатление — все присутствующие со мной одним рейсом прилетели.

На ходу достаю телефон и быстро печатаю сообщение в чат, разом оповещая Олю, Никиту и Тиль о том, что я приземлилась удачно.

Подойдя к зоне выдачи багажа, чемодана своего не наблюдаю. Одиноко катающийся черный небольшой чемодан явно не мой. Вскидываю голову и натыкаюсь на насмешливый взгляд Тимура. Он всем своим видом дает мне понять, что очень ждет, когда я замечу его с моим чемоданом в руках и отреагирую.

Срываюсь с места и несусь к нему, на подлете чутьли не сбив Тиму с ног. Руками за шею его обнимаю, за малым удерживаясь, чтобы полностью на него не запрыгнуть. Благо вовремя вспоминаю — я в платье. Оно короткое. Видимо, думаем мы с ним об одном, потому что Тимур опускает свои руки на мои ноги, прикрывая ими именно ту часть, где плотная ткань заканчивается и начинается кожа.

— Малыш, я бы не против этим глазастым головы открутить своими руками, но не хочу, чтобы они шеи сломали, пялясь на тебя, — шепчет мне на ухо, пока я вишу на нём.

— Ты о чём?

— О твоих бесконечно длинных ногах и о том, как мужики на них реагируют. Носи лучше брюки.

— Тебе платье не нравится? Или я в платьях не нравлюсь? — отстраняюсь от него, чтобы в глаза заглянуть.

Он качает головой и вздыхает, как бы без слов говоря — без платья ты мне больше понравишься.

— Эм, всё куда проще — я просто ревную. Мне не нравится, что они видят больше, чем им положено. Ты, как и всегда, выглядишь дивно прекрасно, — Тимур наклоняется, прикасаясь губами к уголку моих губ.