Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 73 – Марта Заозерная

— Я тебя всего намочила, — говорю негромко, прислоняясь к плечу Тимура, когда он несет меня вглубь номера.

— По сравнению со всем остальным, что ты со мной делаешь, — это сущие мелочи, — усмехается он.

Отпускает меня Тимур только в спальне. Сам же делает шаг назад. Без тепла его тела, сидя на широкой постели, чувствую себя неуютно.

— Не уходи, — прошу, понимая, что Тимур в душ собирается.

— Эмми, я быстро, — он смотрит на меня, наверняка не понимая, насколько мне страшно.

Я не боюсь передумать от того, что мои чувства к нему сильны недостаточно. Я боюсь, что ему со мной, неопытной, не понравится. Чем дальше от него, тем быстрее флёр спадает, оставляя после себя понимание: я вполне могу не дотягивать до необходимого уровня.

Мокрая, но всё ещё разогретая после воды, поднимаюсь с кровати и на пальчиках к нему направляюсь. Обе ладони кладу на его щеки и в губы шепчу:

— Не оставляй меня одну.

Эти слова… Они не только о данной минуте. Мне хочется, чтобы так было всегда. Чтобы мы всегда были вместе.

Не знаю, понимает ли Тимур всю глубину этой фразы, но действует молниеносно. Через секунду оказываюсь прижатой его телом к матрасу. Цепляюсь за него так крепко, что боюсь задушить.

Пока его губы исследуют каждый дюйм моей шеи, а после — лица, я впиваюсь пальцами в его спину, собирая руками ткань рубашки, тяну ее наверх. Хочу, чтобы нас ничего не разделяло. От нетерпения ерзать под ним начинаю. С губ Тимура тихий стон срывается.

— Крошка,малыш, я тебя очень прошу — давай без лишних движений. Рядом с тобой чертовски тяжело себя контролировать, — по интонации слышно: он действительно просит.

Когда спустя пару минут Тимур переворачивает меня на живот, покрывая каждый сантиметр спины десятками поцелуев, уткнувшись лицом в подушку, я чувствую толчки. Не те, что хотела — другие. Подземные. Тимур, как и я, замирает. В абсолютной тишине слышится гул и дребезжание стеклянных предметов, расположенных в комнате. В следующую секунду с полки небольшого стеллажа падает статуэтка, со звоном об пол разбиваясь.

Тяжело дыша, Тимур на локтях приподнимается, защищая, обхватывает меня за плечи.

— Сейчас быстро надень на себя что-то теплое, и по лестнице спускаемся вниз. Мокрое лучше снять, — тянет завязку на шее моей, поскольку уже только на ней верх от купальника держится.

Прикрывая грудь одной рукой, второй я вещи ищу. Мешкаю, совершенно сбитая с толку. Слишком быстро события друг друга сменяют.

В обтягивающих штанах без белья чувствуя себя неуютно, хотя и понимаю: под удлиненной рубашкой не видно ничего неприличного. Уже на выходе Тимур накидывает мне халат гостиничный на плечи.

— На улице может быть холодно. Спустимся во внутренний двор, — притягивает меня к себе, когда мы к лестнице направляемся.

— Толчки прекратились.

— Здесь сейсмоопасная зона.

— Я в курсе про тысяча девятьсот шестьдесят третий год. Одно из самых разрушительных землетрясений в Европе. Больше тысячи погибших в Скопье. Три четверти города безвозвратно разрушено, — чтобы отвлечься, не самая лучшая тема, но почему-то именно эта информация кружится в моей голове.

Тимур

— Теперь я понимаю, почему Скопье называют городом миллиона скульптур. Тут на одной площади памятников больше, чем у нас на кладбище в Благовещенске, — Эмма крутится вокруг своей оси, разглядывая, как по мне, совершенно заурядную, безвкусно отстроенную, главную площадь города. — Итак, мы сегодня с тобой успели увидеть памятники Кириллу и Мефодию, царю Самуилу, Юстиниану I, быку, льву, обезьяне, Александру Македонскому — штук пятнадцать, матери Александра Македонского, отцу Александра Македонского, пловчихе, повару, чистильщику обуви, балерине, — перечисляя, Эмма начинает загибать пальцы по второму кругу. — Тим, кого я пропустила?