Книга Грымза и надувной Валентин, страница 12 – Евгения Серпента

Такси подъехало к дому, но очки она, разумеется, не надела. Без них не так страшно — в туманной иллюзии. И даже наоборот.

Сергей вел ее к парадной за руку, спокойно и уверенно, как будто так и надо. Подождал, пока Валентина достанет ключи, придержал дверь, пропуская ее вперед, но потом снова взял за руку. И в лифте, и когда шли к квартире.

Она вставила ключ в замок — еще можно было поблагодарить и попрощаться. Или впустить его…

— Будешь кофе? — спросила Валентина, когда Сергей помог ей снять пальто. — У меня даже коньяк есть.

— Давай я сделаю? — предложил он. — А ты линзы надень пока.

— Не хочу. — Валентина не сразу сообразила, что спонтанно перешла на «ты», а Сергей поддержал. — Надевать. Сделай.

— Ежик в тумане, — кивнул он. — Понятно.

— Ну просто… Мне так…

— Проще. Понятно. Все когда-то бывает впервые, да? Я тоже никогда не занимался сексом с женщиной, которую знаю пару часов.

Ее обдало жаром. Одно дело думать о том, что сейчас случится, совсем другое — говорить.

— Или ты против? — усмехнулся Сергей, выбирая в боксе капсулы.

— Была бы против, тебя бы здесь сейчас не было. Да, все когда-то бывает впервые.

И страх ушел куда-то, растворился в сладкой горечи кофе, испарился в обжигающем огне коньяка. Будто короткая пауза перед тем, как выбраться из защитной скорлупы, отбросить ее вместе со стеснением, сделать шаг навстречу.

И об этом она тоже давно забыла, как это вкусно — целоваться. Сначала легко, едва касаясь губами, собирая с них запах и вкус кофе. Потом все крепче, глубже — сталкиваясь языками, впиваясь, вжираясь друг в друга так, что не хватает воздуха.

Она стояла и улыбалась, пока Сергей раздевал ее. Улыбалась, когда его губы скользили по шее, по груди, по животу. И когда нес в спальню, подхвативна руки. Все воспоминания о том, как было когда-то, постаралась отбросить.

Все впервые — только без страха и боли первого раза.

Это было похоже на сон — восхитительный и такой же зыбкий, как все вокруг. В нем хотелось задержаться подольше.

Боже, вот что недотрах делает с женщиной, подумала Валентина. Только коснись — и уже готова кончить.

Хотя, конечно, дело было не в этом. Ну… не только в этом. Сергей знал что делал. Его пальцы, длинные, крепкие, гладили ее, ласкали, входили глубоко внутрь, и от их прикосновений по всему телу разбегались цепочки огненных искр. Каждая клеточка отзывалась, как струна под руками искусного музыканта. Ну так ведь он же и есть музыкант! Каким удовольствием было отдавать себя его власти и одновременно чувствовать свою власть над ним.

Валентина раскрывалась его ласкам, тянулась навстречу. Все вокруг перестало существовать, когда он вошел, заполнив собою так полно и глубоко, забираясь под кожу, растекаясь с кровью по венам. Мир сузился до размеров спальни, и никого в нем больше не было — кроме нее и мужчины, о существовании которого она утром даже не подозревала. Он словно северный ветер ворвался в ее жизнь, изменив ее навсегда. Чтобы бы ни случилось потом — прежней она уже не будет.

А потом, потом, когда мир вместе с ней сжался в тугую точку, вспыхнул, погас и снова засиял, уже засыпая, Валентина подумала, что даже если утром проснется одна, все равно этот день был прожит не зря.

Она действительно проснулась одна. Без пяти семь — за пять минут до будильника, как обычно. В восемь приезжал Валерий. Часа вполне хватало, чтобы неспешно привести себя в порядок, приготовить завтрак, съесть его, поставить посуду в посудомойку.