Книга Королева Всего, страница 116 – Валентина Зайцева

Келдрик вновь принял обличье гигантского паука и замер высоко в своде потолка, напоминая какое-то зловещее украшение из кошмарного сна. Сам потолок был невероятно высоким, искусно расписанным изображением звёздного неба Нижнемирья. Подобное я уже видела раньше, в старом доме Самира. Этот чернокнижник всю свою долгую жизнь смутно помнил, кем был на самом деле когда-то. Всё, что он совершал, каждый его поступок был лишь бледным отголоском той далёкой эпохи, которую он сам когда-то предпочёл забыть.

Это было в высшей степени поэтично и невыносимо трагично.

А теперь он должен был умереть. Или мы все умрём вместе с ним. Или случится и то, и другое одновременно — самый худший из возможных исходов.

— Объясни мне ещё раз, как именно это должно сработать? — я подняла голову к пауку, щурясь от напряжения.

— Лириена — проводник для Вечных. Она всегда им была, с самого начала времён. Связь с ними сохраняется глубоко в ней, даже если сами они от неё временно отступили. Ты же прекрасно знаешь это. Ты сама была свидетельницей, не так ли?

Я молча кивнула, вспоминая тот жуткий момент. Вечные уже однажды вселялись в Лириену, чтобы говорить со мной напрямую.

— Следовательно, если мы сумеем хотя бы на короткое время изгнать их сущности обратно в неё, они будут вынуждены разорвать свою прочную связь с Королём Всего. Это подобно тому, как молния из грозовых туч неизбежно притягивается к земле. У нас будет несколько драгоценных мгновений, когда он окажется по-настоящему уязвим.

— Когда он снова станет просто Самиром.

— Да. Именно так.

Я тяжелозастонала и безнадёжно опустила голову. Совместными усилиями убить Римаса — это было одно дело. Возможно, я бы даже смогла воткнуть нож в его самодовольное, насквозь лживое лицо, если бы пришлось выбирать. Но Самира? Видеть своими глазами, как умирает чернокнижник, в которого я так безнадёжно влюблена… Я совершенно не была уверена, что смогу пережить это в прямом и переносном смысле.

«Это один и тот же человек», — мрачно напомнила я себе. «Самир — это его подсознание. Раздвоение личности, которое упорно работает на собственное уничтожение».

— И он действительно сам всё это тщательно спланировал?

— Да. Именно он первым пришёл ко мне, к Торнеусу и к Элисаре, чтобы организовать всё это. Это наш единственный шанс остановить его и предотвратить то ужасное, что он непременно сделает со всеми нами, после того как окончательно сломает тебя перед Алтарём.

Не было ничего, абсолютно ничего, что я могла бы выторговать у Римаса в обмен на жизни остальных. Ни одной просьбы, мольбы, молитвы, на которую он хоть как-то снизошёл бы. О, он, конечно же, мог бы с лёгкостью пообещать что угодно, но он — отъявленный лжец. Он без малейших колебаний сказал бы всё что угодно, лишь бы я покорилась воле Вечных. А дальше уже ничего не имело бы никакого значения.

Так или иначе, для всех нас без исключения всё заканчивалось именно сейчас.

— Если у нас вдруг получится — а это просто огромное «если» — что будет происходить дальше?

— Древние, вероятно, в своей безграничной ярости уничтожат всех нас до единого. Мы все умрём. Но порой благородная смерть с высоко поднятой головой — это всё, о чём только можно просить в этом мире.

Я хорошо понимала это горькое чувство. Не раз в опасном Нижнемирье я встречала то, что считала своей неминуемой гибелью, и всегда старалась встретить её с максимально возможным достоинством. Тяжело и устало вздохнув, я медленно подошла к широким ступеням и осторожно опустилась рядом с Каелом. Он даже не пошевелился, его голова по-прежнему была низко опущена, а массивные изогнутые рога на его шлеме грозно изгибались над ним и далеко за его спиной.