Книга Королева Всего, страница 128 – Валентина Зайцева

Я не знала, что делать, что сказать. Просто стояла, пошатываясь, вцепившись в его руки — единственное, что удерживало меня от падения. Всё нестерпимо болело. Я была словно в ловушке, накрытая гигантским цунами, которое вызвал полубог. У меня не осталось ничего, кроме слёз.

— Скоро это не будет иметь значения, — проговорил он почти ласково. — Твоя боль, твои страдания станут лишь смутным детским воспоминанием. Скоро ты будешь полностью моей, как и предназначено судьбой с самого начала. Ты оглянешься на эти жалкие мгновения и не почувствуешь ничего, кроме стыда за своё легкомыслие.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы я нашла в себе последние силы и смогла ответить.

— Тот, кого я любила, всё ещё здесь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Он часть тебя, ты не можешь это отрицать. Ты называл его своей тенью, но ошибался. Самозванец и ложь — это ты. Отними всё остальное, забери силу Древних, их лживую праведность и показную власть — и что останется? Останется только Самир. Я люблю того, кто скрывается внутри вопреки тебе самому.

Он прорычал в ответ — низко, угрожающе, предупреждая, но я не слушала больше. У меня оставались лишь считанные мгновениядо того, как тьма окончательно заберёт меня в свои объятия, а тогда будет уже слишком поздно — и для Каела, и для всех остальных. Я сглотнула кровь, что скопилась во рту, и собрала остатки воздуха в лёгких, чтобы продолжить говорить.

— Когда ты потащишь меня к тому алтарю, когда я буду вырываться и кричать, звать на помощь… Когда позволишь Вечным вломиться в моё сознание и безжалостно отнять у меня свободу воли… Я хочу, чтобы ты помнил одно. Та женщина, которая выйдет с другой стороны алтаря, будет такой же ложью, как и ты сам. Как и та любовь, в которой она станет клясться и уверять, что испытывает к тебе.

Казалось, я вонзила ему отравленный кинжал прямо в грудь — так сильно он содрогнулся от моих слов. Он резко отступил на шаг назад, и я едва устояла на совсем ослабевших ногах. Римас смотрел на меня со странной, смущённой смесью страха, гнева и глубокой, почти человеческой боли.

— Ты не можешь этого всерьёз говорить… — прошептал он.

— Каждое слово — чистая правда.

— Нина, — произнёс он, и моё имя прозвучало на выдохе, полном отчаяния. — Мы будем счастливы вместе. Я обещаю тебе это.

— Если ты можешь быть счастлив в лжи — что ж, пожалуйста, — ответила я устало. — У меня же не будет никакого выбора.

— Думаешь, я хочу быть таким? — внезапно взревел Римас, и его боль мгновенно вспыхнула яростью, словно искра попала в бензобак. — Думаешь, мне нравится всё это? Я их слуга! Я их раб и марионетка! Я не могу бороться с их властью, не могу противостоять их воле. Я отказался бы от всего ради тебя, понимаешь? Я содрал бы кожу с собственных костей, если бы это заставило тебя снова полюбить меня. Думаешь, я всего этого хочу?

Он снова резко сократил расстояние между нами и схватил меня за плечи крепкой хваткой. Встряхнул один раз, сильно и резко, и я едва не потеряла сознание от новой волны боли.

— Если мы не можем быть вместе по-настоящему, — проговорил он сквозь зубы, — то будем вместе во лжи. Ибо я не стану, я просто не смогу снова остаться один в этой пустоте. Ты не можешь дать мне вкус того счастья, чего я был лишён бессчётные тысячелетия, а потом просто взять и забрать это. Ради тебя я готов жить ложью до конца своих дней, и буду делать это с радостью в сердце!