Книга Гримуар Скверны, страница 28 – Таша Вальдар

Ощущение было странным, пугающим и откровенно, постыдно приятным. Это было не тепло, не исцеление. Это была глубокая, вибрационная волна, похожая на мощный, мгновенный наркотик, смывающая часть усталости, притупляющая остроту боли от ушибов и заменяющая её смутным, тёмным, наркотическим удовлетворением. Они инстинктивно, на уровне позвоночника, поняли — это не просто «восстановление здоровья», как в обычной игре. Это было качественное, микроскопическое увеличение их жизненной ёмкости, их укоренённости в этом мире. Чтобы стать сильнее, чтобы выжить, нужно было повторить это. Снова и снова. В их сознании, будто на внутреннем экране, возникли и тут же исчезли едва заметные символы, руны, которые они никогда не видели, но теперь понимали. Что-то вроде «+ к силе», «+ к выносливости»...

Но вместе с этим тёмным «благом» пришло и нечто другое. Чужое. Краткий, обжигающий импульс. Вспышка слепого, всепоглощающего животного голода. Ощущение вечного холода камня и сырости, пронизывающей до костей. Чужая, бессмысленная, короткая агония. И... восторг. Чужой, извращённый восторг от разрывания плоти.

Алиса вздрогнула, отшатнувшись, как от удара током, её лицо побелело. Марк с глухим, сдавленным проклятием отплюнулся и инстинктивно стряхнул с себя невидимую, липкую грязь, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Что это за хуйня, блять? — выдохнул он, глядя на свои руки, на которые уже перестала сочиться кровь из порезов, но теперь они чесались от воспоминания о том чужом ощущении. — Что, блять, сейчас было? Это что, такой... опыт? Лвл-ап? Нахуйвашумать, это было похоже на оргазм после трёх суток в запое! Только гаже!

Алиса поняла. Поняла мгновенно, с ужасающей, леденящей душу ясностью, от которой кровь стыла в жилах. Её внутренний аналитик, её холодный разум, отбросивпанику, сложил все факты в единую, чудовищную, безупречно логичную картину. Боль. Агония. Удовлетворение после убийства. Усиление.

— Боль, — тихо сказала она, и её голос был чужим, прозрачным и плоским, будто доносящимся из пустоты. — Мы... мы поглотили их боль. Их агонию. Их... самую суть. — Она посмотрела на Марка, и в её зелёных глазах, обычно таких насмешливых, теперь читалось прозрение, от которого мурашки побежали по коже. Она не утверждала. Она предполагала. Но звучало это как приговор. — Этот мир... он питается страданием. И мы только что получили нашу первую дозу. Чтобы стать сильнее... чтобы просто существовать здесь... нужно кормить его болью. Чужой... — её взгляд скользнул по его затянувшимся ранам, —...или своей.

Они стояли среди трупов чудовищ, запачканные кровью и слизью, и первый, самый главный, незыблемый закон «Гримуара Скверны» был выжжен в их сознании не теорией из гайда, не словами Люка Смита, а их собственной болью, выплеснутой яростью и впившимся в них, чужим, безмолвным отчаянием.

Чтобы выжить, нужно было причинять боль. Или страдать самому. Другого пути не было. Игра в «сбор ресурсов» и «выполнение квестов» была окончена. Начиналась охота.

Тусклый свет, пробивавшийся сквозь решётку, медленно угасал, окрашивая склеп в сизые, враждебные сумерки. Холод становился пронзительнее, въедаясь в кости, словно тонкие иглы. Воздух, густой от смрада разложения и крови, был тяжелым для дыхания, каждый вдох обжигал лёгкие.