Книга Гримуар Скверны, страница 52 – Таша Вальдар

Он медленно, будто давая ей время отпрянуть, приблизил лицо. Она застыла, парализованная. Его губы были в сантиметре от её, она чувствовала исходящее от него пьяное, тёплое дыхание, смешанное с запахом самогона и пота. В глазах у него читался не вопрос, а утверждение. Время остановилось.

И тут она резко отшатнулась, как от удара током. Магия момента рухнула. Она, тяжело дыша, сгорая от стыда и ярости, выбежала из круга танцующих, оставив его одного. Марк усмехнулся ей вслед.

Немного позже, под действием этого пьяного дурмана, разъедавшего защитные барьеры, они все же заговорили. Сначала — о стратегии, о Сайласе, их голоса звучали приглушённо, будто из-за толстого стекла. Потом — о реальном мире. Их диалоги, ещё сохраняя шипы, стали странно, пугающе откровенными.

— Сайлас... Он не просто властолюбец, — промелькнула у неё мысль. — Он фанатик. Он не хочет просто править «Ульем». Он верит в свою философию, в этот новый миропорядок, который он строит здесь, в аду. И это делает его в тысячу раз опаснее. Фанатика не остановить угрозой или переговорами. Его можно только оградить от общества.

— А помнишь свой первый стрим? — вдруг спросил Марк, развалившись на своей постели и наблюдая, как она сидит, поджав ноги, у стены, её силуэт казался ему сейчас не раздражающим, а загадочным.

— Помню. Набрала семь зрителей. Пять из них были ботами, — она неожиданно фыркнула. Звук был почти что смехом, неотёсанным и настоящим. — А ты?

— Залил хайлайт с пьяной драки после турнира. Весь в синяках и с разбитой губой орал в камеру, как я всех уничтожил. Закрыли на месяц, зато подписчиков как дерьма после фастфуда. Они это обожают — когда ты опускаешься на их уровень.

Они переглянулись. И впервые за всё время вэтом взгляде не было ненависти. Было странное, пьяное признание:

«мы оба были клоунами в том цирке. Мы продавали частички своей души за лайки и донаты.»

Ещё глоток. Ожог в горле, туман в голове. Ещё порция ядовитой искренности.

— А твои... — начала Алиса, заплетающимся языком, взгляд её стал остекленевшим, уставшим от постоянной борьбы. — Родители. Богатые. Они... они хоть раз говорили, что гордятся тобой? Не деньгами, не победами... а просто тобой? Тем, кто ты есть, когда никто не смотрит?

Марк мрачно хохотнул, и этот звук был похож на лай раненого зверя.

— Гордость? Мой отец считает, что единственное достойное занятие для мужчины — делать деньги. Всё остальное — для лузеров. Он до сих пор бухтит, что я «промотал талант на ерунду». А ты? Бабушка... она хоть понимала, чем ты занимаешься?

Алиса покачала головой, её рыжие волосы рассыпались по плечам, и в этом жесте была беззащитность, которую она никогда бы не позволила себе трезвой.

— Она называла это «играть в компьютер». Говорила: «Алисита, найди себе настоящего парня, а не призраков в этой коробке»...

Она замолчала, уставившись в пустоту. Грибной дурман размотал её защиту до конца, обнажив старую, незаживающую рану.

— Настоящего парня, — тихо, почти для себя, повторила она. И добавила, с горькой, сломанной усмешкой: — Как будто это так просто. Стоило только захотеть. Особенно когда все парни в твоей жизни... либо пиксели на экране, либо придурки, которые боятся умной девушки. А бабушка всё спрашивала: «Когда же ты, наконец,..» Да когда угодно, просто... — она махнула рукой, и голос её сорвался, став тонким и надтреснутым. — Просто ни один из них не был... тем самым. Никто даже близко не подошёл. Все хотели либо тело, либо стримершу «Лисёнку». А просто Алису... никто. Никто и никогда.