Книга Лунный свет среди деревьев 2, страница 80 – Екатерина Боброва

– Госпожа Лян Юйин заболела вчера вечером, сегодня ей стало хуже, и она слегла, – сухо известила меня Ань.

Заметив мой вопросительный взгляд, пояснила:

– Вы с ней изволили спорить вчера относительно служанки.

Меня накрыла волна понимания, а мысли уже раскладывали ситуацию, обдумывая последствия. Наложнице могло стать плохо от множества причин, но кто-то, похоже, решил воспользоваться ее недомоганием и обвинить в этом меня. Или в том и заключался план неизвестного: отравить Юйин и сделать меня виновной?

– Семья Лян требует расследования, – голос Ань стал недовольным, она явно не одобряла вмешательство посторонних в дела гарема. – Вас пока напрямую не обвиняют, но…

…скоро обвинят. Сглаз, проклятие, темные заклинания уже точно звучат в разговорах.

«Прекрасный» повод расправиться с неугодной принцессой, и кое—кто в гареме не упустит этот шанс.

Дворец словно мстит мне за побег. Когда я почти смирилась со своим пребыванием здесь, он решил вышвырнуть вон, отправив в монастырь. Впрочем, «вышвырнуть» – это еще оптимистично. Император может пожелать избавиться от проблемной дочери. Прикажет тайно удушить шелком – и моя жизнь оборвется, словно затянутая узлом нить.

А есть еще Холодный дворец, где зимой легко заснуть и не проснуться от холода.

Но больше всего расстраивало то, что меня лишатслуг и стража. Что станет с Жосян и Ляньин? Братец Ло точно откажется служить кому-то другому. Взбунтуется. При мысли, что духа будут держать на привязи, сердце сжалось от боли.

О старшем брате и думать не хотелось… Мой позор ударит по нему больнее всего. Наследному принцу придется оправдываться за сестру…

Мне срочно требовался совет бабушки. Вряд ли она рада скандалу. Я ей, конечно, не доверяю, но насколько смогла изучить за эти дни, спокойствие дворца для нее на первом месте.

– Ваше величество, – я поклонилась, приветствуя вдовствующую императрицу.

Ее покои всегда вызывали у меня внутренний трепет. Воздух здесь остро пах благовониями и лекарственными травами, смешиваясь с терпкой горечью чая. На низком столике ровно, как по линейке, были разложены свитки – бабушка не терпела беспорядка. На стенах – надписи мудрецов. Вдоль прохода выстроились кресла, намекая, что здесь часто принимают гостей.

– Вставай, – мне разрешили подняться. Тон императрицы был сух, но взгляд задержался на моем поклоне, будто проверяя, не дрогнули ли плечи.

Мельком она глянула на переписанные сутры, придвинув их к себе двумя пальцами и одобрительно кивнули на почерк.

– Доложили уже, – бабушка не позволила мне и рта открыть, взглядом указав на пиалу. Ах да, чай! Значит, она на моей стороне, раз мне позволено налить чай.

– И себе, – напомнила она, и комнату наполнил терпкий запах свежего чая.

– Семья Лян давно служит императору, – Жуянь пригубила напиток, вернула чашку на стол, посмотрела тяжело. – Мой сын вынужден будет их выслушать. Обвинение в темном колдовстве серьезно и несовместимо с положением принцессы. Двор не потерпит и малейшего пятнышка на твоей репутации. Боюсь, в этом случае даже замужество не спасет, – она удрученно покачала головой.

– Вы же понимаете, насколько глупо проклинать кого-то за пощечину служанке, – с негодованием возмутилась я. Тем более, Ляньин получила полезный урок. Я спасибо наложнице должна сказать за вразумление.