Книга Тень и пламя, страница 167 – Рина Рофи

— Луна моя, я только твой.

Я фыркнула, стараясь звучать максимально невозмутимо и сделала вид, что снова погружаюсь в сон.

— Пф, с чего ты взял, что я нервничаю? Мне вообще всё равно.

Он рассмеялся — тихим, глубоким смехом, который прошелся вибрацией по всей моей спине.

— Конечно, всё равно. Поэтому всё твое тело сейчас стало колом, а запах... — он втянул воздух, — ...запах выдал тебя с потрохами, колючка. Ревнуешь.

Я резко перевернулась к нему лицом, готовая огрызнуться, но он уже взялтрубку, его взгляд был мягким и понимающим.

— Лекса, что случилось? — спросил он, но его пальцы продолжали нежно водить по моей спине, словно сглаживая мою глупую вспышку.

Я притворилась, что слушаю его разговор с сестрой, но на самом деле просто смотрела на него. На этого дикого, буйного Багрового, который мог быть таким нежным. Который видел меня насквозь и принимал даже мои самые дурацкие и внезапные ревнивые порывы.

— Лиля, моя сестра просто горит желанием с тобой познакомиться, — сказал Рэй, закончив разговор и отложив телефон. На его лице была смесь усталой нежности и легкой тревоги. — Но она, как бы это сказать... весьма дерзкая волчица. Семнадцать лет. Не смотри, что младше, допрашивать будет как матёрая ищейка.

Я сглотнула. Мысль о встрече с его сестрой, сегосемьейьзаставила меня внутренне съежиться. Ведь из его семьи я была знакома только с Оскаром и Авророй, и то в условиях тотального скандала и предсвадебного хаоса.

— Рэй, — тихо начала я, поднимая на него взгляд. — А у тебя же еще есть младшая, да?

Он повернулся ко мне, и по его лицу расплылась теплая, совсем не багровая ухмылка.

— Ага, — кивнул он. — Соня. Ей десять. Наша общая семейная радость и главная проказница.

В его голосе не было ни тени былой боли, только легкая, братская нежность.

— И где же эта проказница? — спросила я, чувствуя, как невольное напряжение уходит.

— В Европе, — он пожал плечами, снова укладываясь на подушку и притягивая меня к себе. — Учится в специальной школе для одаренных детенышей. Там сильная программа по контролю над первичными превращениями. С ней всё в порядке, просто далеко. Избалована, конечно, до невозможности. Родители души не чают.

Он посмотрел на меня, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Так что готовься, колючка. Лекса будет проверять тебя на прочность. А Соня, когда приедет, будет проверять на прочность твою косметичку, гардероб и границы дозволенного. Она обожает красивые вещи и умеет добиваться своего.

Я представила маленькую, но уже такую же своевольную Багровую, и невольно улыбнулась. Это пугало, но уже не казалось неодолимой стеной. Это была просто... семья. Своя, особенная, со своими правилами и проказами.

— Ладно, — вздохнула я, прижимаясь к нему. — Справлюсь. Раз уж с тобой справляюсь, с твоими сестрамикак-нибудь договорюсь.

Он рассмеялся и поцеловал меня в макушку.

— Вот и славно, моя строптивая Луна. Значит, завтра в 10 Лекса уже будет здесь, — его слова прозвучали так же буднично, как если бы он сообщал о времени завтрака.

Я резко приподнялась на локте, уставившись на него.

— Чтооо? Так рано?

Он только усмехнулся моему возмущению, его рука легонько похлопала меня по бедру.

— Ну а что тянуть? Нам через два дня в академию, а так хоть пообщаться успеете.

В его тоне сквозила непоколебимая уверность, но в глазах я увидела не только привычную властность, а еще и что-то похожее на желание... ввести меня в свою стаю. Показать своим. Принять.