Книга Тень и пламя, страница 181 – Рина Рофи

Он был прав. Полнолуние всегда обостряло нашу связь, делая ее почти невыносимой. Асейчас, после всего этого стресса, боли и примирения, после того, как я сама пыталась ее разорвать... это могло быть похлеще любого наркотика.

— Что... что нам делать? — спросила я, чувствуя, как по коже уже начинают бежать первые, предательские мурашки. Зов еще не начался по-настоящему, но я уже ощущала его приближение, как грозу перед бурей.

Рэй посмотрел на панорамные окна, за которыми медленно гасла вечерняя заря.

— Мы не будем его игнорировать, — сказал он твердо. — И не будем с ним бороться. — Он повернулся ко мне, и в его глазах горел уже не голод плоти, а нечто более древнее и мощное. — Мы пойдем ему навстречу. На волю. В лес. Как настоящие волки. Без стен. Без ограничений.

Он протянул мне руку — не для объятий, а как соратник, как вожак, ведущий свою пару навстречу стихии.

— Пойдем, колючка. Пора показать тебе наши настоящие охотничьи угодья. И посмотреть, сможешь ли ты угнаться за Багровым в ночи полнолуния.

— Это наша первая Луна... вместе, — сказала я, глядя на него, и голос дрогнул.

— Ну, формально вторая, — он хищно ухмыльнулся, но ухмылка получилась напряженной. — На первой я тебе метку поставил.

Воспоминание о той ночи в лесу, о боли, ярости и всепоглощающем зове, заставило меня содрогнуться.

— Ты... — я сделала шаг назад, упираясь спиной в косяк двери на балкон. Прохладный ветерок с залива обдувал разгоряченную кожу. — Ты сдержишься? Не... не кончишь в меня?

Он закрыл глаза на секунду, сжав кулаки. Мускулы на его руках играли от напряжения.

— Я... — он сглотнул, и его голос прозвучал хрипло, с надрывом. — Я постараюсь, колючка. Клянусь духом предков, я постараюсь. Но Луна... и эта связь... — он открыл глаза, и в них было столько первобытной мощи, что перехватило дыхание. — Они сильнее нас. Особенно сейчас. Особенно здесь.

Он сделал шаг вперед, и его пальцы сомкнулись на моих запястьях. Не грубо, а с той силой, что исходит из самой глубины существа.

— Но если... если я не смогу... — его взгляд стал пристальным, почти гипнотическим, — ...ты должна будешь остановить меня. Укусишь. Оцарапаешь. Вырвешься. Поняла? Я не хочу... не хочу ничего делать против твоей воли. Никогда.

В его словах была не просто страсть. Была агония. Агония волка, который боится причинить боль своей паре.

Я медленно кивнула, чувствуя,как зов начинает разливаться по венам, сладкий и неумолимый.

— Хорошо, — прошептала я. — Но... постарайся.

Он издал звук, похожий на сдавленный рык — смесь благодарности, отчаяния и дикого, животного предвкушения.

— Тогда пошли. Пока не стало поздно.

И, все еще держа меня за руку, он поволок меня к выходу из комнаты, но резко остановился. Его глаза, уже отливавшие волчьим золотом в сумерках, сверкнули. Вся его неуверенность и напряжение будто испарились, смытые внезапной волной его привычной, наглой самоуверенности.

— Что-то ты как-то неуверенно говорила, что вырвешься из моих лап, — парировал он, его голос снова обрел ту самую, бархатистую и опасную интонацию. Он сделал шаг ко мне, заставляя отступить обратно в комнату. — Похоже, мысль... о детях... засела у тебя в голове, да, колючка?

Он произнес это с такой сладкой, ядовитой нежностью, что по моей спине пробежал разряд. Я попыталась отступить, но он был быстрее. Его руки сомкнулись на моих боках, прижимая к себе.