Книга Тень и пламя, страница 31 – Рина Рофи

И... блин. Я уже второй раз за ним пошла.

Это осознание ударило по мне, как ведро ледяной воды. Я сидела на скамье, смотря ему вслед, и чувствовала, как по щекам разливается жар от стыда и раздражения.Что за ерунда? Как будто бегаю за ним. Жесть какая-то.

Ведь так оно и выглядело. С его стороны. Да и со своей стороны тоже. Он уходит — я бросаюсь следом. Сначала в коридоре, теперь вот. Где же моя гордость? Мои принципы? Моя броня, которую я так тщательно выстраивала?

Он уже почти скрылся за поворотом,даже не обернувшись. А может, он и не ждал, что я снова пойду? Может, это я сама...

Я с силой провела рукой по лицу, пытаясь стереть и его взгляд, и его неловкий комплимент, и это дурацкое тепло, что разлилось по жилам. Это было опасно. Не его наглость, не его преследование. А вот это. Эта его способность быть... разным. Сбивать с толку. Заставлять забыть, кто мы есть на самом деле. Я резко поднялась со скамьи. Нет. Так дело не пойдет. Я не могу позволить ему так влиять на меня. Не могу бегать за ним, как какой то... запутавшийся щенок.

Я развернулась и пошла в противоположную сторону, к главному зданию, заставляя каждый шаг быть твердым и решительным. Мне нужно было пространство. Дистанция. Не для того, чтобы убежать от него, а для того, чтобы снова найти себя. Потому что в эти последние дни я начала терять разумную часть себя.

Я дошла до раздевалки, пустой и прохладной в этот час и направилась в душевую. Тишина и одиночество были глотком свежего воздуха после эмоциональной бури. Я выбрала самую дальнюю кабинку, включила воду и подставила лицо под горячие струи, пытаясь смыть напряжение. И тут за стеной щелкнул еще один рычаг, и вторая струя воды с шумом ударила по кафелю. Я замерла, рука с гелем для душа застыла в воздухе. Раздевалки были пустые, все давно ушли и мое нутро, мое обостренное волчье чутье перед Луной, кричало мне, кто это.

Он.Рей. За стеной.

Мылись мы в полной тишине. Не было слышно ни единого звука, кроме шума воды в двух соседних кабинках. Но его присутствие было таким же осязаемым, как и пар, наполняющий пространство. Я чувствовала его за этой тонкой каменной стеной. Чувствовала каждый его вздох, каждое движение, которое я не могла слышать, но ощущала кожей. Это было невыносимо интимно. Гораздо интимнее, чем все его прикосновения и поцелуи. Мы были разделены лишь бетоном, обнаженные, каждый в своем маленьком мире, но связанные невидимой нитью осознания друг друга. Я прислонилась лбом к прохладной кафельной стене, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки, не от холода, а от этого осознания. Мое тело реагировало на его близость предательским трепетом, и я ничего не могла с этим поделать. Я закрыла глаза, позволяя воде бить в меня, пытаясь заглушить и этот трепет, и бешеный стук сердца.

Я была уверена — он тоже чуял. Это напряжение,эта невидимая связь висела в воздухе, густая, как пар. И тогда, с той стороны стены, вода выключилась. Резко. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

И сквозь нее, хрипло и тихо прозвучало мое имя:

— Лиля?

Один-единственный вопрос. В нем не было ни наглости, ни требований. Только проверка. Проверка реальности. Голос был на удивление уязвимым, лишенным всей своей привычной брони.

Я замерла, прижавшись к стене, чувствуя, как камень впитывает жар моего тела. Что сказать? Сделать вид, что не слышала? Ответить? Мое сердце колотилось где-то в горле, заглушая все логичные доводы. Я обхватила себя за плечи, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.