Книга Тень и пламя, страница 69 – Рина Рофи

Он был похож на дикого зверя, загнанного в клетку из собственных эмоций. И эта спортивная груша была единственным законным способом их выплеснуть, не разнеся в щепки весь мир вокруг.

— Он как... — началаДана, подойдя и замолкая, не в силах подобрать слова.

— Да, — коротко ответила я, не отрывая взгляда от его фигуры. — Именно так.

Он не просто ждал. Он выбивал из себя мысль обо мне. И, судя по силе этих ударов, у него это плохо получалось.И в этот миг он замер, будто поймал чей-то след. Медленно, очень медленно, он повернулася в сторону моего окна. Его взгляд, темный и тяжелый, как свинец, через все расстояние, сквозь стекло и сумрак дня, уперся прямо в меня. Он не искал — он уже знал, будто чувствовал мое присутствие на каком-то животном, первобытном уровне.

Груша, забытая, бессмысленно качнулась.

Ветер трепал полы его рубашки, но он стоял недвижимо. Весь его гнев, вся ярость, что он только что выплескивал, теперь сконцентрировались в этом одном взгляде. Он не злился. В его взгляде не было вопроса. Было тихое, обжигающее обещание. Это была не угроза. Это был приговор.

Я отшатнулась от окна, как от раскаленной докрасна плиты, сердце заколотилось в груди птицей, бьющейся о клетку.

— Он... он тебя увидел? — тихо спросила Дана, глядя на мое побледневшее лицо.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Мои уютный свитер и джинсы внезапно показались бумажными. Хлипкой защитой от того, что ждало меня внизу.

География, пары, расписание — все это вдруг стало бесконечно далеким и неважным. Игра была окончена. Начиналось что-то другое.

И тут мой взгляд упал на Дану. На ее пальцы, нервно теребящие край свитера. На ее слишком невинное выражение лица. И все обрушилось на меня разом — не только мое безумие с Реем, но и ее. Другое.

— Подожди-ка, — медленно начала я, заставляя себя оторваться от окна и встретиться с ее взглядом. — Мы только что говорили о Рэе, о его взгляде, о... обо всем этом кошмаре. Но есть кое-что еще, не так ли?

Она замерла, как мышь под взглядом совы.

— А что это ты у нас тихушничаешь? — я скрестила руки на груди. — Мы так и не обсудили кое-что очень важное. Тебя. И моего брата.

Румянец залил ее щеки таким ярким пятном, что ее волосы показались бледными. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но выдала лишь бессвязный мычащий звук.

— Вальс, — выдохнула я, подходя ближе. — На Хеллоуине. Макар пригласил тебя на танец. И вы танцевали. Я видела. И, кажется, это было не просто «переждать, пока Лиля разберется с ееличным апокалипсисом».

Дана закрыла лицо руками с глухим стоном.

— Лил, пожалуйста...

— Нет, ты пожалуйста, — я села на кровать напротив нее. — Я только что была объявлена «будущей самкой» наследника Багровых, а ты скрываешь от меня, что мой собственный брат, самп воплощенная тайна, пригласил тебя на танец? При всем честном народе? Дана, говори!

Она опустила руки. Ее лицо было по-детски растерянным.

— Я не знаю, что и думать! Он просто... подошел. Сказал: «Нам нельзя терять лицо, пока моя сестра выясняет отношения со Смертью. Танцуем». И все. Его тон был таким... таким деловым. Но когда мы танцевали...

Она замолчала, и ее глаза стали невидящими, будто она снова перенеслась в тот зал.

— Но что, Дана? — мягко подтолкнула я ее.

— Он не сказал за все время ни слова, — прошептала она. — Только вел. Так твердо. И смотрел. Смотрел так, будто... будто разгадывал очень сложную головоломку. А я... я просто таяла. Боги, Лиля, я так боялась, что мои колени подкосятся прямо там!