Книга Оборванная связь, страница 71 – Рина Рофи

Эта новость заставила меня вздрогнуть. Я не думал о нём. Непозволял себе. Но теперь, узнав, что она сделала этот шаг… это означало, что она двигается. Пусть через боль. Но двигается. Прочь от того мира. Возможно… назад. К себе.

— Яга не даёт мне приближаться, — добавил Волот. — Сказала, закроет порталы, если буду маячить. На неделю.

— Она права, — сказал я, и это было правдой. Мария нуждалась в покое. В безопасности. Вдали от всего, что связано с Адом. Включая нас. — Оставь её в покое. Твоя задача — следить, чтобы отец не нашёл дорогу к ней. Всё остальное… всё остальное сделает Ягиня.

Волот кивнул, не споря.

— А что с Мал'кором? — спросил он.

— Пока — ничего.

— Понял. — Волот повернулся, чтобы уйти, но задержался. — Брат… она сильная. Сильнее, чем кажется. Даже в таком состоянии.

Он исчез так же, как и появился. Я остался один со свитками и с новой, чудовищной догадкой, которая ложилась поверх всех остальных. Мал'кор. Наше горе как плата. И Мария там, на земле, медленно и мучительно возвращающаяся к жизни, даже не подозревая, что её самая страшная боль может быть не только её собственной, но и частью сделки с древним ужасом.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Теперь у меня было две цели. Раскрыть всю правду об отце. И защитить её от любой угрозы, даже той, что была сплетена из её собственных слёз.

В покоях воцарилась тишина, настолько густая, что в ней можно было услышать тиканье невидимых часов, отсчитывающих не минуты, а 180 лет тоски. Я сидел в кресле, глядя не на свитки с уликами, а в пустоту перед собой, и позволил той боли, которую держал на железном поводке, ненадолго вырваться на волю.

Как давно я жил с этой болью в душе… в сердце…

Не «жил». Существовал. Дышал. Двигался. Но жил — нет. Жизнь закончилась в тот день, когда отец привёл меня в зал со словами «прими наши соболезнования» и показал на каменную плиту.

Но до этого… До этого была целая вечность счастья. Я помнил каждыйдень. Не как последовательность событий, а как калейдоскоп живых, ярких, обжигающих ощущений.

Первое знакомство.Она влетела в зал, запыхавшаяся, босая, в простом платье, и весь её мир будто влетел вместе с ней — светлый, пахнущий ветром и чем-то неуловимо иным. Её золотые кудри, её растерянный взгляд. Мои губы, коснувшиеся её руки. И эта волна… тёплая, как первый луч после долгой ночи. Я тогдаподумал: «Вот он. Мой покой. И моя погибель».

Первый поцелуй.На Фестивале Слияния Теней. Под музыку, сотканную из эхо чужих миров. Её тело в моих руках, лёгкое, податливое, и в то же время — излучающее такую внутреннюю силу. Её губы… они были мягкими, тёплыми, и в том поцелуе было столько доверия и столько отваги, что у меня перехватило дыхание. «Ты напоминаешь мне, за что стоит сражаться», — сказал я ей тогда. И это была самая чистая правда в моей жизни.

Первый раз.В наших покоях. После тайной клятвы в заброшенной капелле. Её кожа под моими пальцами, её тихие вздохи, смешанные с моим именем. Это было не обладание. Это было слияние. Как будто две половинки вселенной, разбросанные по разным полюсам, наконец нашли друг друга. В тот миг я понял, что готов сжечь весь Ад и пойти против отца, лишь бы это чувство длилось вечно.

И момент… момент, когда мы узнали.Она была бледной, но глаза её сияли таким сокровенным, таким хрупким счастьем, что мир вокруг перестал существовать. «У нас будет ребёнок, Белет». Наш ребёнок. Смесь наших кровей, наших судеб. Надежда. Будущее. Сама жизнь, зародившаяся в самом сердце нашего союза. Я помню, как прижал её к себе, боясь раздавить, и чувствовал, как внутри меня распускается что-то новое, незнакомое и бесконечно прекрасное — отцовство. Мы строили планы. Глупые, трогательные. Как будто обычная семья, а не князь Преисподней и Ходячая сквозь миры.