Книга Прятки с Драконом, страница 74 – Рина Рофи

Я стояла, парализованная, прижатая к нему, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Но это были не слёзы страха или обиды. Это были слёзы оглушительного, всепоглощающего шока. Шока от осознания, что все мои попытки бежать, все мои страхи быть «временной заплаткой» были бессмысленны.

Судьба, против которой я так яростно боролась, настигла меня. И её лицом был дракон, что держал меня в своих объятиях, и в чьих глазах я наконец-то увидела не охотника, а... свою судьбу. Такую же испуганную, такую же сбитую с толку, но и такую же... безоговорочномою.

Я вырвалась из его объятий с силой, рождённой чистой, животной паникой. Испуганно сглотнув комок, подступивший к горлу, я развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги.

— Снова бежишь, Златовласка? — его голос донёсся до меня, но он уже тонул в оглушительном гуле музыки, ворвавшейся на смену тишине, и в бешеном стуке собственного сердца в ушах.

Я неслась, сама не зная куда. Мир мелькал вокруг размытыми пятнами света и теней. Я обгоняла пары, врезалась в кого-то, бормоча «извините», и мчалась дальше. Мне нужно было просто бежать. Бежать от этого слова. От этого взгляда. От этой всепоглощающей истины, что грозила раздавить меня. Я выскочила из спортзала в прохладный ночной воздух и побежала по пустынному коридору, надеясь, что он потеряет мой след. Я свернула за угол, прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Казалось, я убежала.

И в этот самый миг из тени передо мной возникла его высокая фигура. Он не дышал тяжело. Он просто стоял там, поджидая меня, как будто знал каждый мой маршрут заранее.

— Далёко не убежишь, — тихо произнёс он, и в его голосе не было ни гнева, ни торжества. Была лишь усталая, неумолимая уверенность. — Особенно от самой себя.

Я отпрянула от него, прижимаясь спиной к стене. В груди бушевала буря из страха, отрицания и какой-то дикой, необъяснимой надежды.

— Ты играешь со мной! — выкрикнула я, и мой голос прозвучал надтреснуто.

— Нет, — его ответ был коротким и абсолютно спокойным.

— Это не реально!

— Реально.

От его невозмутимости меня начало трясти. Я схватилась за последний, самый отчаянный аргумент, который всегда был моим щитом.

— Я... я не могу быть твоей парой! Я — кицуне!Золотая лиса! — я почти выкрикнула это, вкладывая в слова всю боль многовековой вражды наших родов. — Я твой враг!

Я ждала, что он нахмурится, что в его глазах вспыхнет тень той самой древней ненависти. Но он лишь покачал головой, и на его губах появилась та самая, горькая и понимающая улыбка, что я видела раньше.

— Ну, — тихо произнёс он, — судьба-злодейка решила иначе.

Эти слова повисли в воздухе между нами, сметая все мои доводы, всю логику, всю историю. Они были проще, древнее и могущественнее любых расовых распрей. Они были о нас. Только о нас.

Он подошёл ближе, не оставляя мне пространства для манёвра. Его пальцы мягко, но неуклонно подняли мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Не убегай, — его голос был низким, почти молящим, но в нём звучала сталь. — Найду всё равно. Тебя искал долгие годы. Три года в этой Академии выискивал, вглядывался в каждое лицо... не убегай. Не отвергай, слышишь!

Последние слова он произнёс с рычащим отчаянием, которое врезалось мне в душу глубже любого крика. В его глазах я увидела не просто желание или одержимость. Я увидела ту самую, многолетнюю тоску, то самое «эхо в крови», о котором говорят. И это было страшнее всего. Слёзы, которые я пыталась сдержать, предательски покатились по моим щекам. Они были не только от страха. Они были от осознания чудовищного масштаба происходящего. Он не шутил. Он не играл.