Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 24 – Наталья Шнейдер

— Посиди здесь, — велел он Матрене, указав на скамью. Жестом пропустил меня вперед.

Закрылась тяжелая дверь. Мир исчез. Остались только его руки, сжавшие мои плечи, и его лицо совсем близко.

— Я скучал, — выдохнул Кирилл.

И этот едва слышный шепот стер из памяти и Вареньку, и Кошкина, и Заборовского.

Я потянулась навстречу его губам — требовательным, настойчивым, будто он хотел наверстать все дни разлуки одним поцелуем. Не было больше хладнокровного исправника, одним словом разогнавшего толпу. Был мужчина, который целовал меня так, будто эти секунды наедине — все, что у нас есть.

И так оно и оказалось, потому что миг спустя он отстранился. Прижался лбом к моему.

— Во всем здании слуховые трубы, — шепнул он. — Я схожу с ума.

С видимым усилием он отступил. Одернул китель.

— Пожалуйста, Глафира Андреевна. — Он указал на стул.

Я помедлила: колени не держали.

— Позвольте. — Кирилл подхватил меня под руку, и пальцы едва заметно погладили мой локоть.

Я рухнула на стул, он устроился по другую сторону крытого зеленым сукном стола. Вовремя. В дверь постучали.

— Да, — сказал Стрельцов.

Слуга, или как его там, внес в кабинет подносс чайными приборами. Я старательно уставилась в окно, делая вид, будто меня не интересуют всякие там…

Кирилл сам разлил нам чай.

— Глафира Андреевна, я должен извиниться. Вас как дворянку я должен был расспросить у вас дома, а не везти в управу. Но нужно было…

— Не стоит. — Я прокашлялась. — После той отвратительной сцены на рынке я готова была убраться хоть в камеру.

— И простите меня за медлительность. Я должен был…

Я покачала головой.

— Я поняла, почему вы не вмешались сразу. И… — Я взяла чашку и тут же поставила ее обратно, боясь расплескать. — Не буду врать, на миг мне показалось, будто вам нравится то, что вы видите. Простите. Я привыкла, что мужчины сперва бьют… швыряют перчатку, потом думают. Но вы дали Заборовскому закопать себя самому, и это… потрясает. Вы — опасный человек, Кирилл Аркадьевич.

Он отставил чашку. Потянулся через стол, накрыл мои пальцы своими и тут же снова выпрямился, будто и не было этого мимолетного прикосновения, от которого по нервам пробежал ток.

— Не для вас.

— Очень на это надеюсь. — Я улыбнулась. — Хотя, не скрою, я бы с огромным удовольствием наблюдала, как бы вы дали ему по наглой роже.

— Это было бы недостойно дворянина, — тонко улыбнулся он.

Притянул к себе лист бумаги.

— Поскольку речь идет о деликатных вещах, я сам побуду вашим писарем. Но… Я должен понимать: вы отдаете себе отчет в том, что не все будут деликатны. Я вынужден буду выпустить Заборовского под домашний арест до суда, и, как бы я ни пытался ускорить процесс, он будет затягивать его со своей стороны, и все это время ваше имя будут полоскать в гостиных.

Я криво усмехнулась.

— Как всегда: беспутная девка загубила хорошего мальчика. Даже если у мальчика уже седые муд…

Стрельцов закашлялся.

— Простите, мужественные усы, — поправилась я.

Когда он снова выпрямился, в его глазах плясали смешинки. Но они исчезли, когда он заговорил.

— К сожалению, вы правы. Если вы хотите продолжить это дело, у вас есть несколько путей. Самый простой — уехать на воды. Марья Алексеевна с удовольствием ссудит вам…

— Исключено, — перебила я. — Вы видели мои финансовые документы. А Марья Алексеевна и без того была так добра, что купила у меня совершенно ненужную ей вещь.