Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 64 – Наталья Шнейдер

Князь поперхнулся от смеха, поспешно подхватил дочку.

— Настя, душа моя, похоже, у нас в семье растет гурман.

Он сунул малышке ее любимую игрушку, и Аленка, вздохнув почти по-взрослому, вгрызлась в коготь.

Софья проглотила угощение, посмотрела на оставшийся брусок уже не с любопытством, а с хищным любопытством хозяйки.

— Так что это такое, Глафира Андреевна? Из чего эта диковинка?

— Это деньги, Софья Александровна, — улыбнулась я. — Деньги, которые вы сейчас выливаете в компост или скармливаете свиньям.

— Сыворотка? — ахнула она. — В самом деле?

— Сыворотка и сливки. Мы выпариваем влагу, молочный сахар карамелизуется, и получается вот это. Конфетный сыр.

В голове у Белозерской явно застучали костяшки невидимых счетов.

— Сыворотки у меня хоть залейся… —пробормотала она. — Сливки тоже есть. Значит, так. Помещение найдем — старая летняя кухня стоит пустая. Котлы у меня медные есть. Дрова…

— Дрова пополам, — вставила я. — А вот работников я пришлю своих.

Софья нахмурилась.

— Зачем людей гонять туда-сюда? У меня девок полно, смышленые, я сама им покажу…

— Сестра, — подал голос князь Северский. Он откинулся в кресле, будто разговор его не слишком интересовал, глаза его смеялись. — Ты ведь, помнится, рецепт своих твердых сыров из самого Лангедойля привезла? И, кажется, сама его дорабатывала три года?

— Ну и что? — буркнула Софья.

— А то, что ты даже мне, родному брату, секрет закваски не открыла. «Семейная тайна», говорила? Так у Глафиры Андреевны тоже теперь семейная тайна. Негоже требовать от партнера того, на что сама не согласишься.

Софья покраснела, бросила сердитый взгляд на брата, но спорить не стала. Она умела признавать поражение в торговле.

— Ладно. Твоя правда. — Она обернулась ко мне. — Пусть ваши люди варят. Что еще ваше, кроме рецепта?

— Воск для бумаги, мед и орехи для особых сортов, — сказала я. — Бумага для обертки пополам. И продавать мы это будем не как сыр — сыры у вас и так идут прекрасно. Мы будем продавать это как лакомство. Как конфеты.

Я достала из ридикюля листок с расчетами, которые — когда только успел! — подготовил Нелидов.

— Смотрите. — Я положила бумагу перед ней. — Нужна сыворотка и сливки. Из сливок вы производите масло и продаете примерно по четырнадцать отрубов за пуд. Если вместо масла отправить их в этот конфетный сыр, выручка с того же объема утраивается. Мы будем резать его на брусочки по четверти или по восьмушке фунта. Красиво заворачивать в бумагу. Цена — гривенник за малый брусок, двугривенный за большой.

— Дороговато, — усомнилась Софья.

— Дешевле конфет на сахаре, — парировала я. — И сытнее. Это «доступная роскошь». Гостинец, который может позволить себе любой приказчик, чтобы порадовать жену, и который не стыдно подать к чаю в дворянском доме.

Она подтянула записи поближе к себе.

— Положим, половину сыворотки, которая остается у вас от производства сыра, вы по-прежнему будете давать скоту, печь хлебы и так далее: хозяйство не должно страдать, — сказала я. — Из второй половины…

— Прошу прощения, Глафира Андреевна, — перебилаона меня. Крикнула: — Фроська! Счеты сюда!

Горничная вбежала в комнату, с поклоном протянула барыне счеты.

— Прошу прощения, — повторила Софья.

Пересела из-за чайного стола за столик у окна, защелкала костяшками. Я запоздало вспомнила, что в этом мире трапеза считается не местом для дел.