Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 65 – Наталья Шнейдер

— Будем считать, что это была не трапеза, а презентация, — буркнула я себе под нос.

— Из каких же это далеких краев к нам занесло такое словечко? — как бы невзначай поинтересовался князь.

Сердце пропустило удар.

— Из книг, — попыталась я выкрутиться. — Много читаю. Иногда… забываюсь.

— Бывает, — кивнул он. — С моей супругой тоже случалось. После той нервной горячки, что едва не отправила ее на тот свет. Потом она совсем выздоровела и научилась выбирать выражения.

Я укоризненно посмотрела на Настю. Она едва заметно качнула головой.

Может, и правда. Если князь знает про жену, то мог и сам догадаться по моим оговоркам и внезапной дружбе с Настей. Наверное, этого даже следовало ожидать.

И все равно слова князя подействовали на меня будто холодный душ.

— Спасибо, ваше сиятельство, — выдавила я. — За время своего затворничества я многое позабыла.

— Не стоит, — вежливо улыбнулся он. — Затворничество многих меняет. Но вы, я вижу, быстро осваиваетесь. Настенька будет рада помочь, если что. Она знает, каково это — начинать заново.

— Конечно, — улыбнулась Настя.

Стрельцов сдвинул брови, переводя взгляд с меня на князя и обратно. Я почти видела, как в его голове крутятся шестеренки. Нервная горячка Насти. Затворничество Глаши. Резкие перемены после выздоровления.

— Всякое бывает после того, как едва не заглянешь на тот свет, — наконец сказал он. В голосе звучало вежливое согласие — не больше.

Я заставила себя встретиться с ним взглядом. После того, как между нами не было ни одежды, ни тайн, это оказалось неожиданно трудно. Я врала ему в очень важном. Но как сказать правду, если она прозвучит как бред сумасшедшего?

Я видела его глаза — умные, внимательные. Он ждал. Не требовал, не давил авторитетом, просто ждал, когда я доверюсь ему полностью. И от этого мне становилось еще страшнее: ведь если я скажу правду, он наверняка решит, что я повредилась в уме.

Он отвел глаза первым, и я смогла наконец выдохнуть.

В повисшей тишине особенногромко прозвучал сухой щелчок костяшки о дерево.

— Итого, — провозгласила Софья, не поднимая головы от счетов. — Если ваши расчеты верны, Глафира Андреевна… Это что же получается? Тысяча с лишним отрубов в год на двоих? Пятьсот на сестру? Да я столько…

Она осеклась, глядя на итоговую сумму с почти религиозным трепетом.

— Только продавать-то это чудо где? Это ж целый воз конфет! Кто их съест?

Князь Северский потянулся к столу. Аленка тут же нацелилась на ножик для сыра. Настя рассмеялась и быстро соорудила мужу бутерброд с сыром и вареньем. Забрала дочь, отвлекая.

Князь неторопливо прожевал

— Положим, я первый куплю у вас партию. И сам с удовольствием есть буду, и, когда начнется сезон, подавать как конфеты на званых ужинах и балах. Да и соседи, распробовав диковинку, в очереди выстроятся.

— Это мелочи, — отмахнулась Софья. — А остальное?

— А остальное, — я твердо посмотрела ей в глаза, — поедет на ярмарку. В Великое Торжище. В том самом обозе, о котором мы говорили. Конфетный сыр не испортится в дороге, не растает, не прокиснет. Это идеальный товар для дальней торговли.

Софья молчала минуту, взвешивая риски и выгоду. Потом решительно ударила ладонью по столу.

— Договорились!

Варенька, которая все это время сидела тихо, как мышка, тут не выдержала и звонко хлопнула в ладоши, сияя так, будто это она только что заключила сделку века.