Книга Непокорная для наследного принца, страница 51 – Юлианна Винсент

После пар я не пошел в преподавательскую, где меня скорее всего ждал Андервальд с своими глупыми шуточками и слишком умными и внимательными глазами.

«Этот упертый криворог всегда был слишком проницательным!» — презрительно фыркнул я про себя.

Вместо этого я растворился в толпе студентов, вышел через черный ход и, наложив на себя заклинание отвода глаз, двинулся прочь от академии, в старую, забытую часть города, где каменные дома жались друг к другу, словно пытаясь скрыть свою древность.

Логово Мастера находилось не в башне — это было бы слишком пафосно и заметно. Оно было под городом. В лабиринте старых сточных туннелей, катакомб и развалин, над которыми веками вырос новый Дрэдфилд. Воздух здесь пах застоявшейся водой, плесенью и старой магией — кислой, как прокисшее вино.

Я спустился по скрипучей железной лестнице, прошел по длинному, сырому коридору, где единственным светом были тусклые шары магического мха на стенах.

Наконец, перед ним появилась массивная дверь из черного дерева, испещренная серебряными рунами, которые мерцали тусклым, болезненным светом.

Стучать не стал, руны узнали меня, и дверь беззвучноотъехала в сторону.

Комната за ней была просторной, но но атмосфера в ней была удушающей. Воздух, густой от множества запахов сушеных трав, редких масел и чего-то металлического — крови или оксидированной бронзы, въедался в кожу.

Полки до самого потолка ломились от фолиантов, свитков, склянок с мутным содержимым и артефактов сомнительного вида. В центре комнаты, в высоком кресле, напоминавшем больше трон, сидел он. Мастер.

Старик казался хрупким, почти высохшим. Его лицо было сетью глубоких морщин, а длинные седые волосы, некогда, наверное, густые, теперь висели жидкими прядями.

Но глаза… глаза были молодыми. Ярко-желтыми, с вертикальными зрачками, как у ящерицы. В них горел холодный, ненасытный интеллект и та самая тысячелетняя жажда, что не давала ему окончательно рассыпаться в прах.

— Ну? — голос Мастера был сухим шелестом, словно бумажный лист трется о камень. — Принц вернулся с пустыми руками и полным лицом раздражения. Рассказывай. Что за неудача заставляет тебя тревожить меня днем?

Я сбросил с себя маскировочное заклинание, и почувствовал, как мое истинное лицо, пока еще лишенное четких черт, исказилось гримасой досады.

— Не неудача. Новость. У нашей маленькой проблемы появился… новый фактор.

Я подробно, с презрительными комментариями, описал сегодняшнее наблюдение за Тьеррой. Ее странную, новую ауру. Свое ощущение древней, чужеродной магии.

Желтые глаза Мастера сузились. Он медленно, с трудом поднял с подлокотника костлявую руку, покрытую темными пятнами, и жестом велел продолжить.

— Это не ее сила, — проскрипел он после паузы. — И не сила ее предков. Это что-то привнесенное. Или… пробудившееся. Описывай точнее.

— Сложно описать. Это как… эхо. Отзвук очень старой силы. Вроде бы слабый, но с огромной глубиной. Как если бы ты услышал отдаленный гонг в пещере. Он едва слышен, но ты чувствуешь, что сам гонг — размером с гору.

Мастер откинулся в кресле. Его пальцы начали барабанить по дереву, издавая сухой, отрывистый стук.

— Интересно…— прохрипел он. — Очень интересно. Неужели… Нет, не может быть. Они были надежно упрятаны.

— Кто? — нетерпеливо спросил я, потому что ненавидел, когда старик уходил в свои размышления, не делясь выводами.