Книга Психолог для дракона, страница 55 – Юлианна Винсент

Его брови сместились к переносице, а лицо приобрело недовольный вид, словно я задала ужасно тупой вопрос. Я неплохо успела изучить Рычуна и это был не он. Не Горнел.

Я резко остановилась и дернула руку, от чего рукав моего домашнего костюма задрался и оголил локоть. Мужчина тоже остановился, его глаза опустились на мою руку, а после вспыхнули лютой ненавистью.

Он грубосхватил меня за запястье и тыкая мне им в лицо злобно проорал:

— Когда ты, дрыш тебя раздери, успела?

Я не сразу поняла, что именно вызвало его такую бурную реакцию, а потом, приглядевшись к предплечью, разглядела замысловатую вязь татуировки.

Мозг, прочитавший кучу любовных романов про драконов и магов подсказывал, что ежели опосля страстного соития на теле стали появляться какие-то странные татуировки, то скорее всего это обозначает, что сегодня ночью между мной и Рычуном произошел ритуал истинности. А если учесть, что в этом мире Ведьмы всегда предназначались Драконам, то и тем более.

"Я дракону отдана,

И буду век ему верна!"— ехидно хихикнул внутренний голос в моей голове строчками из «Евгения Онегина».

"Теперь все стало понятно,— продолжала я думать про себя, — если бы это был мой дракон, он бы так не удивлялся татуировке. Значит, это точно не…"

Додумать я не успела, мой взгляд зацепился за лицо того, кто выдавал себя за Горнела. Оно пошло рябью, и весь его облик стал меняться. Рост становился ниже, лицо и фигура старели на глазах. Через несколько секунд передо мной стоял чуть сгорбившийся старик с лицом похожим на коршуна. Его теперь морщинистые, но, по-прежнему, невероятно сильные руки потащили меня вперед, злобно причитая:

— Ты такая же шлюха, как твоя бабка!

— Эй, дедуля! — возмущенно проговорила я. — Ты поаккуратней с оборотами! Если тебя в детстве мамка не до любила, то я тут не при чем!

Коршун резко выпрямился, наконец, отпустил мою руку и злобно шипя, развернулся ко мне:

— Мамка недолюбила, говоришь? — стал он медленно на меня наступать. — Моя мать была такой же шлюхой, как и все вы, Ведьмы!

На этих словах, он взмахнул рукой, и я отлетела в столб ближайшего дерева.

Это. Было. Больно.

Пока я пыталась прийти в себя от столь неприятного полета и болезненного приземления, Коршун подскочил ко мне и схватив, меня за локоть опять куда-то потащил, разъяренно приговаривая:

— Ну, ничего! Я очищу вас от этой скверны! Больше ни одна Ведьма не уйдет от меня к другому, потому что все вы будете мои!

Его глаза сверкали сумасшедшими огнями. А в моей, все еще ноющей от падения голове, все встало на свои места. Я увидела в этом старике четкую и довольно классическую травму отвержения: сначала его отвергла мать, потом,видимо, моя прабабуля Эвелина, а теперь и я выбрала не его. Хотя, конечно, было бы странно, если бы я здоровому молодому красавцу предпочла, вот это. И чисто с профессиональной точки зрения, смогла понять все его действия.

"Но мы, дрыш вас всех раздери, не на сеансе психотерапии! Поэтому понимать я никого не обязана! И отдуваться за чьи-то там косяки в воспитании, тоже!"— стала я злиться внутри себя.

— Отпусти меня! Мне больно! — зло, сквозь зубы, потребовала я.

— Бегу и падаю! — огрызнулся Коршун, продолжая меня тащить вперед. — Я потратил почти весь свой резерв, чтобы ты оказалась здесь! И теперь ты его мне восполнишь!