Книга Анастасия. Железная княжна, страница 125 – Адель Хайд

А Стася ещё и думала, что как только альты увидят, что конкуренция стала больше, то и сами более активно начнут и учится, и развиваться.

После завтрака стали собираться на церемонию и Стася подумала, что вон как много свадеб за последний год сыграли, а впереди ещё несколько.

С месяц назад Кирилл Демидов к ней пришёл и попросил разрешения жениться.

Она посмотрела на его избранницу, молоденькую княжну Голицыну. Хорошенькая, юная, смотрит на Кирилла влюблёнными глазами, будто света в нём не чает. И Стася с искренним сердцем, без капли ревности дала разрешение.

Кирилл немного смущался, на княжну продолжал смотреть с восхищением, но будто бы решил для себя, что им никогда не быть вместе и, сохранив где-то глубоко в сердце то светлое чувство, которое когда-то испытывал к княжне, решил идти вперёд. А Стася, чувствуя к нему почти материнскую нежность, обняла его, поцеловала в лоб и сказала:

— Благословляю.

Через пару месяцев будет и его свадьба.

Мишу Воронцова она тоже давно не видела, тот мотался по окраинам, следил, чтобы на флоте был порядок. Иногда появлялся, сухо докладывал: «Всё под контролем», и исчезал снова. Но Стася знала, что и он больше не одинок, но пока о свадьбе не объявляли.

А вот Федя Троекуров, Дракон, тот и сейчас был рядом, после их свадьбы с Никитой, где искренне поздравил и её и Медведя, остался, чтобы помогать.

Княжна знала, что он её любит, но её сердце было отдано другому, и она очень надеялась, что и Фёдор когда-нибудь перестанет мучить себя и откроет свое сердце той, кто его отогреет.

Двадцать пять лет спустя

Улица утопала в мягком весеннем свете. Небо было ясным, без единого облачка, воздух отличался той свежестью, которая бывает исключительно в мае, когда всё уже проснулось, и распустившиеся цветы на деревьях благоухают, призывая всяких пчелок, толстых шмелей: «Ко мне, ко мне лети, у меня самый вкусный нектар!». Щебетали птицы, тонкий аромат сирени разливался по Острогарду.

Княжич Иван Урусов стоял на улице, ожидая, когда она выйдет из дома, в волнении глядя на калитку в воротах особняка на противоположной стороне улицы. Вот уже три года он молчаливо сопровождал взглядом только одну девушку, Анастасию Троекурову, дочь главы рода Троекуровых, Фёдора Ивановича, и княгини Софьи Васильевны Путятиной. Лёд и воздух.

Высокая, тоненькая, черноволосая, с глазами, горящими синим льдом, она всегда выглядела неприступной. А Иван, у которого отбоя не было от девчонок в Академии, каждый раз робел и не решался подойти.

Дверь открылась. Она вышла и, как обычно, сразу нашла глазами Ивана. Но сегодня не пошла прочь по улице, а перешла дорогу и встала рядом с ним.

— Здравствуйте, Иван Никитич, — спокойно произнесла княжна.

У Ивана чуть было не перехватило дыхание, но он сдержался. Ему удалось спокойно улыбнуться и ответить:

— Анастасия Фёдоровна, рад вас видеть.

Всё смотрелось со стороны так, как будто они случайно встретились.

— Я собираюсь в Исторический музей. Хотите составить мне компанию? — предложила Анастасия.

Ивана даже бросило в жар от одной только перспективы провести время рядом с той, в которую он был влюблён столько лет.

— Сочту за честь, Анастасия Фёдоровна, — ответил он с трепетом.

В музее, на входе, они остановились у портрета великой княжны Анастасии Романовой, который нарисовала её сестра, тётка Ивана, княгиня Татьяна.