Книга Ни днем, ни ночью, страница 81 – Лариса Шубникова

— Напрасно тревожишься, — Тихий подошел. — Жива, здорова. Румяная.

— Спаси бо на добром слове, Хельги, — Раска отвернулась, еще и косу за спину перекинула. — Рукав-то оторвали, пришить? Иль Влада расстарается?

Краем глаза заметила уница, как переглянулись Хельги с Ньялом: варяг брови поднял удиленно, а пригожий в ответ плечами пожал.

— Кто-нибудь да расстарается, — Тихий ответил недобро. — Идем, нет ли? Чего в толпе-то стоять?

— Не по пути нам. Мне вон туда, — ткнула наугад.

— А мой хлеб как же? — Ньял глаза распахнул, будто дитя обиженное.

— Спеку, — кивнула уница. — Тем днем принесу. Ладью твою знаю, сыщу.

— Я сам могу…

— Идем, друже, — Хельги обнял варяга за плечи. — Сколь дней не виделись. Посидим, поговорим.

И потащил Ньяла за собой.

Раска все глядела им вослед и, правду сказать, любовалась Хельги: высокий, статный, крепкий. Послед улыбнулась хитро:

— Влада, говоришь? А на меня-то глядел горячо, едва искрами не сыпал.

Высказала и повеселела, будто камень с плеч уронила.Домой шла, отрадилась, все разуметь не могла, отчего не замечала неба синего, цветков лазоревых да улыбчивых людишек.

От автора:

Березка— символами богини Лады являются лебедь, берёза и звезда. Лада — дарящая нам любовь, красоту, семейное согласие, торжество жизни и благополучие.

— Хельги, ты стал совсем хитрый! — смеялся Ньял.

— Эва как! — Тихий уселся на лавку у влазни, оправляя на себе чистую рубаху. — А раньше дурнем был?

— Это я был дураком и не замечал в тебе коварства. Зачем ты увел меня от Раски?

— Попариться, квасу хлебнуть, отдышаться. Ты гость мой, так чего ж мне бросать тебя на торгу? — Хельги удивлялся потешно, мол, от сердца, а не от хитрости.

— Раска все равно придет ко мне завтра, — Ньял выпрямился гордо. — И я буду есть хлеб, который она испечет для меня. Для меня, Хельги, а не для тебя.

— Лишь бы впрок пошло. Жуй, не подавись, — глумился Тихий.

— Почему ты такой веселый? — варяг прищурился недоверчиво.

— А надо печалиться?

— Ты был печальный, пока не пришла Раска. Ты был злой, ты дрался и хотел крови. Почему теперь улыбаешься? — допытывался северянин.

— Ньял, отлезь, — смеялся Хельги. — Тебе не угодишь. Злюсь — плохо, веселюсь — тоже.

Врал Тихий и не морщился! Увидал Раску на торгу и разумел: за него тревожилась. С того у Хельги в голове смешалось, а на сердце просветлело: надеждой окрылило, сил прибыло. Такого посула от судьбы Хельги не ждал, но принял его и духом окреп. Сидел, говорил с Ньялом, а думками был вовсе не на лавке у своей влазни, а там, где Раска. Чуял, что ворохнулась к нему, потому и смахнул с себя тоску-печаль, а если уж правду говорить — сама истаяла.

— Ты слышишь меня? — Ньял дергал за рукав. — Очнись, я говорю о важном деле.

— А?

— Хельги, в Лихачах я слышал о Буеславе Петеле. Он был там в начале весны, а потом увел свою ватагу. Никто не знал куда, а мне повезло найти. Мы шли между двух проток, и я видел с реки много конных. Но и это еще не все. Позже мы встретили две ладьи, на них люди с оружием. Спросишь, с чего я взял, что это ладьи Петела? Я говорил с Толстым Свеном, он вез товар в Огниково из Бобров, вот он и видел, как ладьи подошли к конным, и слышал имя Буеслава Петела. А Свену я верю, как себе. Ты понимаешь, что это значит?

Тихий вздрогнул:

— Чего ж молчал?