Книга Ни днем, ни ночью, страница 79 – Лариса Шубникова

— Вон как, — Раска обернулась и опалила взором Ладу-Уладу. — Кто велел плети отведать? Скажешь, не ты?

— Я велела отведать, не отпираюсь. Но не моя вина, что ты прислонилась к вятичу. Эк он тебя обжег, аж искрами сыпешь, — хохотала нежить. — Раска, впервой вижу, чтоб девица так себя корила за любовь. Ты ж сама отрады просила, так вот она, получай. Почто трепыхаешься, почто не примешь ее?

— Какая еще любовь? — сказала, да и запнулась, разумев о себе: — Скажи, это вот она? Маята, тоска, темень? Такая она, любовь? Нет уж, не хочу так.

— Дурёха, — нежить встала с лавки, двинулась к ней и положила тяжелую руку на плечо. — Не присохла еще, вот и трепыхаешься. Жаль Хельги, намучается он с тобой.

— А чего сразу Хельги? — взвилась уница. — Чего ж не Ньял?

Берегиня прошлась по клети, провела тонкой рукой по столу и встала у оконца:

— А ктотебе покоя не дает ни днём, ни ночью? Топор или Плеть?

— Ты мне покоя не даешь! — озлилась Раска. — Почто мучаешь? И так тошно.

— Вот уж нет, — усмехнулась берегиня. — Мне весело. Ты теплая стала, возле тебя греюсь, будто снова живу. Пылай, Раска, не гасни.

Уница только рукой махнула и занялась делом: доплела опояску для пригожего Хельги, обручи достала, какие сотворила ему, изукрасила их шнуром, послед спрятала все в короб до времени.

По сумеркам собрались с Уладой на гулянья: нарядились, очелья шитые повязали, да и пошли по улице туда, где слышался смех отрадный, посвист и песни. Раска чаяла развеяться, да не вышло: парням веселым улыбок не кидала и песен не пела. Ночь пала, так статный Вторак Чермных звал уницу на бережок волной любоваться, отказала ему, забрала румяную Уладу и домой повела.

В клети тоскливо, душно. Рыжуха уснула, засопела покойно, а вот Раске — хоть вой. Пометалась малое время, да и пошла вон. Как с подворья шагнула, так и бросилась в малую рощицу близ капища. Добралась скоро, протянула руки к березке* и принялась грозиться:

— Лада, вот ответь, отчего не радуюсь? Берегиня велела порчу снять, так сняла. Иль нет? Иль еще надобно? Сколь парней вокруг, а смотреть на них не хочется. Так ты уж обскажи, ждать любви, нет ли? Эдак разум оброню, обо всем думать! Чего делать-то мне⁈ Ты ж праматерь, ты ж женам счастья отмеряешь!

Говорила горячо, от сердца, послед и всплакнула, да тем, видно, разжалобила Пресветлую: березка ветвями качнула, листами зашелестела. Раска разобрала слова, каких послала ей светлая:

— Не будет тебе покоя ни днём, ни ночью, пока сердца не услышишь, да не заплатишь волей своей за любого.

— Волей? Лада, не пойму я…

— Поймешь, Раска, ты все поймешь.

Уница постояла малое время, разумев, что береза опять береза, а не вестница Лебеди, потом уж побрела домой. Шла, опустив голову, да себя корила:

— Совсем дурная стала. Почто маюсь? Иных дел нет? Да провались она, любовь эта, сквозь землю! А ты, Хельги, не докучай боле! — ругалась, сердилась, да так и на крыльцо взошла.

Не успела ступить в дом, как услыхала голос щербатого соседа:

— Тихий вернулся, слыхала? Говорят, под Дергачами татей пощипал.

Раска вздохнула тяжко, а потом зло выговорила:

— А мне что за дело? Вернулся и вернулся, — и пошлав темное нутро домины.

Оглядела Уладу спящую, посмотрела в окно, послед вернулась на крылечко да уселась на приступку. Чего ждала — не ведала, но про себя знала — все через Хельги!