Книга Подарок судьбы, страница 16 – Любовь Хилинская

— Завтра ж суббота? — пробормотала я, думая, что раз выпадают выходные, меня задержат тут до понедельника.

— Мы не привязаны к дням недели, выписываем каждый день, — вновь улыбнулась врач, поднимаясь и глядя на моего сына. — Хорошенький малыш, похож на вас очень сильно.

— Спасибо, — проводив ее взглядом, я замерла, стараясь не разреветься.

Девочки в палате еще вчера заметили мое состояние и попытались сначала расспрашивать, но потом отстали, и сейчас негромко переговаривались между собой, обсуждая выписку — нас всех пообещали отпустить завтра. Вот только их будут встречать мужья, а меня никто. И я даже не знаю, куда мне податься. Выйду с ребенком из роддома, и куда глаза глядят.

Убедившись, что Ванюшка спит, я накинула халат и вышла в коридор, чтобы попробовать дозвониться до мамы. Но снова телефон выдавал мне короткие гудки, а на очередное сообщение с просьбой перезвонить она не ответила.

В груди болезненно заныло. Решение, которое казалось невозможным, было, похоже, единственным в моей ситуации. Я должна оставить ребенка в роддоме.

Словно тиски сдавили со всех сторон, в горле болезненный спазм не давал вздохнуть полной грудью. Казалось, что я сейчас как будто в вакууме, окруженная со всех сторон пустотой, откуда невозможно выбраться. Я — мать-кукушка. Я брошу сына в роддоме и пойду жить свою жизнь, а он останется тут, один, будет плакать, звать меня, а я… Не услышу.Не приду.

Хотелось просто умереть. Никто не поможет мне. Никто не пойдет навстречу. Тетя Валя выгонит, если я заявлюсь к ней с ребенком. Да и никто она мне, я ей чужая девчонка, которую она просто пожалела.

У папы была сестра, но она умерла давно, а с ее детьми мы никогда не общались. Вроде, родня, только настолько далекая, что даже простые соседи ближе.

Завтрак прошел как в тумане. Я поела казавшуюся безвкусной пищу, потом покормила Ванюшку, переодела его в чистое, прижала к себе и заплакала, не в силах остановиться. Раскачивалась, словно маятник и ощущала, как горячие слезы текут из моих глаз безостановочно. Сейчас мне нужно пойти и отказаться от него. Написать бумагу, что я отдаю его на попечение государства. Или как оно там. Не знаю…

— Даша, что случилось? — Оля, соседка по палате, тронула меня за руку. — Болит что-то? Позвать врача?

Я открыла глаза и посмотрела на ее расплывающийся силуэт, отрицательно помотав головой.

— Мне уже ничем не помочь, — пробормотала сдавленно. — Ничем…

— Даш, тебя… Ну, муж бросил, или что? — подошла другая девушка, Ирина. — Ну так и пусть валит, козел! Ты посмотри, какой у теба парень родился! Просто красавчик же!

Я вновь всхлипнула, опасаясь разбудить Ванюшку. Красавец мирно посапывал носиком, прижимаясь к моей груди, которая уже переполнилась молоком. Наверное, мне надо сказать врачу сейчас… Сегодня. Пусть заберут его…

Зарыдав еще сильнее, я поднялась с ребенком на руках и вышла из палаты, пройдя мимо окруживших меня соседок. Они расступились, перешептываясь, одна пошла за мной, но я, дойдя до детского отделения, попросила взять малыша и направилась к ординаторской. Каждый шаг давался мне с огромным трудом. Я еле передвигала ноги, будто на них были огромные гири, как у каторжников, и в итоге едва не упала в открывшуюся передо мной дверь.

— Афанасьева? — на пороге стоял Дмитрий Иванович. — Что случилось? С ребенком что-то?