Книга Таинство первой ночи, страница 53 – Ксения Хиж

Не думая, движимая внезапным, щемящим порывом, Лилиана приподнялась на локте и медленно, опасливо, как к дикому зверю, протянула руку.

Кончики её пальцев коснулись его щеки.

Кожа оказалась тёплой, слегка шероховатой от щетины.

Она испытала сиюсекундный восторг. Так просто – от одного лишь прикосновения.

Глеб вздрогнул, открыл глаза, поймалеё взгляд, а потом рывком перехватил её руку, лежащую на его лице, и медленно, не сводя с неё тёмных глаз, поднёс её к своим губам.

Лили замерла, вытянувшись стрункой.

Выдохнула, когда он начал целовать каждый ее палец. От основания к кончику. Нежно, почти благоговейно.

Каждое прикосновение его губ отдавалось в ней вибрирующим спазмом внизу живота.

- Я думал, ты не решишься вернуться, - сказал он. – После всего, что происходило.

- Я и сама так думала, - честно призналась она.

Он кивнул, взгляд его оторвался от неё и скользнул по стене напротив кровати.

Лилиана проследила за его взглядом и ахнула.

Стена, которую она в полутьме и в своём отчаянии не разглядела, была вся увешана фотографиями. Большими, отпечатанными на матовой бумаге.

На них была Лилиана Смирнова, она сама, но как будто другая. Лицо ее, ее глаза, ее улыбка, но вызов в них, огонь, она не узнавала.

Эта девушка была отчаянно красива.

В полумраке заброшенного дома Катарины, с голыми плечами и лицом, искажённым болью и вызовом.

На старом погосте, с ветром в волосах.

У окна в бараке, с тоской в глазах.

На качелях в сумерках такая томная, загадочная, с распущенными волосами.

Кадр за кадром, эмоция за эмоцией. Её боль, её страх, её подавленное желание, её тихое отчаяние, всё было здесь, выставлено напоказ, но в то же время преображено его взглядом. Он поймал не просто образ, он поймал её душу. И она была прекрасной в своём позерстве, сильной в своей женской слабости.

- Зачем? – выдохнула Лили потрясенно, отрываясь от стены и глядя на него.

- Я хотел увидеть, что получилось. Ты там искренняя, оголённая от зерен и плевел, от ярлыков, что навешала на тебя жизнь в этом захолустье. Потому что это правда, - просто сказал Глеб. – Самая честная работа в моей жизни.

Он встал, потянулся, кости хрустнули. Подошёл к стене, остановился перед самым крупным кадром, где она, рыдая, сбрасывала с себя водолазку.

- Ты просишь меня остаться, верно? – тихо спросил он, глядя на фотографию. – Чтобы узнать тайну. Но пока мы нашли твою.

Лилиана сползла с кровати, плед волочился за ней по полу. Она подошла к нему, встала рядом, тоже глядя на своё запечатлённое отчаяние.

- Ты видел заметку про Смирнова?

- Конечно видел.

- До того, как познакомился со мной на рынке?– Лили с шумом выдохнула. – Или все-таки после?

Глеб молчал. Смотрел на ее снимок и только его сбившееся дыхание выдавало в нем бурю из волнения и ярости.

И она сглотнула колючие слюни, сжала губы.

- Я поняла. – Выдохнула, мотнув головой. Скинула с себя одеяло. – А знаешь, раз уж такая песня…Я хочу ещё!

Он обернулся, удивлённо поднял бровь.

- Ещё чего?

- Снимков. Хочу всего того, что будет дальше. И даже не призраков прошлого, а сними мой гнев, мою решимость. Я не сбегу, Глеб. Я останусь. И я найду того, кто это делает. То, что там написано и зачеркнуто Смирнов, еще ни о чем ни говорит. Мой брат слишком молод, это точно не он, а отец…он алкаш и трус. Не верю… Я буду учиться, стану тем, кто читает эти следы, как Ирина Викторовна. А ты можешь это запечатлеть, как искусство, и как подтверждение что мы были с тобой здесь, чтобы я знала, что ты есть и ты был у меня. Когда я найду этого маньяка, обо мне тоже все узнают.