Книга Мой любимый хулиган, страница 51 – Иоланта Палла

Дышу надсадно, пытаясь быть адекватным.

Плохо.

Злость накатывает горячими волнами. Все тело, как будто в огне. Хватаю за горло, прижимаю к стене и чувствую, как Саня тянет меня назад.

— Ну ты че, Ромыч⁈ Без жести, а то посадят, и папка не отмажет. Пусти ее, — цедит сквозь зубы на ухо.

Кротовская вылупляет на меня свои глазенки.Ручонками цепляется в запястья. Натурально так пугается девочка.

— Пять секунд у тебя, чтобы объяснить за каким лешим ты видео наляпала, крыса, — отпускаю, но не отхожу.

Трет горло, будто я веревкой ее задушить пытался. Говорить не спешит, смотрит поверх моего плеча, словно кто-то придет ей на помощь. Главной-то затравщице в школе. Ха!

— Извини, но я понятия не имею, о чем ты говоришь, — вдруг становится слишком улыбчивой и ласковой, протягивая ко мне свои пальцы.

Реакция запоздалая, и я отталкиваю Кротовскую уже после того, как она присасывается к моим губам. Мерзко.

Вытираю губы тыльной стороной ладони. Саня тихо покашливает.

— Чего⁈ Видишь у нее обострение шизофрении, — рычу, оборачиваясь.

Натыкаюсь взглядом на Потапову, которая замерла на лестничном пролете. Не моргая, переводит взгляд с меня на Ингу и обратно. Да черт…

— Продолжим наши игры, Ромочка? — Кротовская совсем теряет адекватность и страх, вешается мне на шею и улыбается, словно ее кинули на красную голливудскую дорожку.

Лена еле заметно кривится, проходит мимо, кинув через плечо:

— Больные.

Отдергиваю руки Инги от себя, крепко сжимая запястья.

— Ай-ай-ай, Стрельник, — хлопает ресницами. — Девочек нельзя обижать.

Отпускаю.

Черт!

Роман

Время на «подумать» у меня не остается.

Тело работает на автомате.

Срываюсь следом за Потаповой, оставляя Ингу наедине с Саней. Пусть мирно придержит жертву, пока я разбираюсь с Сиреной. Мало мне непоняток с видео, так теперь еще и выходки Кротовской объясняй!

Догоняя Лену около гардероба, затягиваю между рядов с вешалками и перекрываю путь отступления.

Нет уж!

Хватит от меня прятаться.

Складываю руки на груди, часто дышит и убивает взглядом. Щеки моментально приобретают розовый оттенок.

— Вот сейчас ты точно неправильно все поняла, — делаю шаг вперед.

Потапова тут же ступает назад. Вид такой, словно находиться рядом со мной ей противно.

Непорядок.

Не хочу, чтобы она ВОТ ТАК на меня смотрела. С презрением и ненавистью.

А я ведь вообще не при делах, так-то!

— У меня есть уши и глаза, Рома, — цедит сквозь зубы. — Если ты не заметил.

Заметил. И глаза красивые, и уши аккуратные с сережками-гвоздиками. Я каждую деталь рассмотрел.

Почти.

— Ты же сама знаешь, что Кротовская — неадекват, — делаю еще один шаг к Потаповой.

Поджимает губы. Пятится от меня до тех пор, пока не упирается лопатками в стену.

Попалась.

Приближаюсь, оставляя между нами расстояние в спичечный коробок.

Вздергивает нос. Прищуривается.

У меня же в этот момент мотор срывается с места. Как там болезненные оправдываются, кроме цветов?

— Она, может, и неадекват, а ты?

Шумно выдыхаю, стиснув зубы. Сердце барабанит за ребрами, будто я стометровку только что осилил и поставил мировой рекорд.

— Я не снимал то видео, — не моргая, смотрю ей в глаза.

Обиженно фыркает.

Не верит…

И мне иррационально обидно. Общалась же со мной несколько дней. Неужели не поняла, что я на такое не способен даже в порыве злости?