Книга Будь моим парнем на лето, или стань моей девушкой навсегда, страница 102 – Иоланта Палла

— Правду. Какую правду? Твою? Или чью-то еще?

— Про наш спор. Наш с тобой. Все. Она предмет спора. Мы игроки. Достаточно.

— Только это не вся правда.

— Да, — Дёма кивает, глядя на меня, как на идиота, — я же не полный дебил, чтобы все карты открывать. Нашей рулетке еще крутиться и удовольствие приносить. Поправочка, к слову НАШЕЙ ты теперь не относишься.

— Это желание?

— Да. Мы ведь так договаривались. Победитель говорит желание. Так вот, — он кивает с вполне серьезным выражением лица, — я говорю. Ты теперь не у дел, Вой. Никаких споров. Ты не будешь о них знать.

— Так просто?

Даже смеяться хочется от бреда, который он несет. Сюр. Сплошной. Параллельная реальность, где меня решили выставить дураком.

— Да. Так просто, Яр. — Демид разводит руки в стороны.

— Ты не такой добрый. С чего вдруг?

Снова усмешка в ответ. Дёма отталкивается от стола и идет ко мне. Подходит вплотную. В глаза смотрит.

— Понимаешь, Вой. Тут такое дело… Я не особо люблю, когда правила игры меняют, а ты… Ты это постоянно делаешь. То спасать вздумал девчонку. Сам помнишь, чем обернулось. Мы игрока потеряли отличного из команды.

— Алебьев та еще крыса, и ты об этом знаешь. Он бы тебя ниже плинтуса опустил, если бы появилась возможность.

— Знаю, — соглашается Демид, а я кривлюсь, — в этом и прикол, Войский. Неужели не понял? Есть правила игры. Мы им следуем. Денис следовал. Ты нет.

— Его гнилые методы тебя не смущают?

— Нет. Методы могут быть любыми. Лишь бы правила не нарушали.

— Боишься играть с непредсказуемыми людьми?

— Не боюсь, Яр. Опасаюсь.

— Раз методы любые, почему не воспользовался возможностью со Смирновой?

От этих слов во рту привкус горечи. Мысли разные в голове. Да, от великой любви Леся бы не согласилась с ним… Но вот злость и боль тот еще стимул.

— Она бы мне все равно отказала. Стремно признавать. — Усмехается Дёма, немного задумываясь. — Не суть. Так нужно было.

— Поясни.

Дёма тяжело вздыхает и снова возвращается к столу. Молчит. В окно смотрит. После поворачивается.

— Ник попросил вывести тебя из игры.

— Что? Он вообще в другой стране? Ему это на какой хрен?

— Если бы ты с ним общался, то знал бы. Извини, Вой. Твое лидерство подошло к концу. Возвращается наш гений. Увидишь, у всех жизнь заиграет яркими красками.

— То есть, — Смирнова хмурится и потирает лоб пальцами, — твой брат создал эту игру? Все эти споры?

— Да.

— Сколько девушек вы… Я даже слово подобрать не могу, Яр. — Леся шумно вдыхает, а я напрягаюсь, убирая руки в карманы брюк.

Доски скрипят от того, как она ходит туда-сюда. Видно, что нервничает. Я спокоен, потому что правду говорю. Скрывать сейчас что-то глупо. Не тот момент.

— Не мало.

— Но зачем? Это же скотство какое-то.

Смирнова останавливается и сжимает перила руками. Я не стремлюсь подходить, хотя хочется. Сжал бы и не отпускал, но ведь вырываться будет и истерить. Это точно ни к чему.

— Я не могу сказать за всех, Леся.

— А мне и не нужно за всех, Яр. За себя скажи. — Поворачивает голову и смотрит на меня без отрыва. — Тебе зачем этонужно было? Скучно жилось? Вы так развлекаетесь? Самолюбие тешите? К чему игры на людей?

Теперь моя очередь отвернуться, потому что тема больная. Я столько раз откидывал в сторону муки совести, что сейчас не мог так резко раны вскрыть по новой.

— Вряд ли ты поймешь.